— Да все в порядке, мисс Эмили, — засмущался он. — Мне велели осмотреть розовые кусты на предмет...

— Ищешь жучков-вредителей? — подсказала Эмили.

— Ага, точно, их самых, — с готовностью согласился паренек. — Говорят, в этом году пропасть вредителей.

— Ну, что ж, тебе остается возблагодарить небо, что я не додумалась вылить наружу содержимое ночного горшка, — сказала Эмили равнодушным тоном и поспешила закрыть окно.

Спустя некоторое время она снова выглянула в окошко и с удовлетворением отметила, что совершенно мокрый Джейсон, с одежды которого ручьями стекала вода, образовав небольшую лужицу под ногами, теперь занял позицию на почтительном расстоянии от стены дома, но глаз с ее окна не спускает.

Открыв дверь, Эмили обнаружила, что Пенфелд покорно дожидается ее выхода.

— Я провожу вас, мисс, — коротко объяснил он свое необычное поведение.

— Вижу, нынче тюремщикам новую форму выдают, — мимоходом заметила девушка, щелкнув пальцем по накрахмаленному воротничку слуги.

Однако Пенфелд не поддался на провокацию и проводил Эмили до кабинета в полном молчании. Девушка вошла маршевым шагом и застыла по стойке «смирно» перед массивным письменным столом. Джастин равнодушно посмотрел на нее поверх очков для чтения и вновь углубился в бумаги, раздраженно черкая пером.

— Надеюсь, после нашего вчерашнего разговора тебе стало ясно, почему я не мог рассказать тебе всей правды значительно раньше, какими мотивами при этом руководствовался? — спросил герцог, не поднимая головы. Перо скользило по плотным белым листам, скрепленным в матерчатой папке.

— Мне все предельно ясно. Ты предпочел остаться в Новой Зеландии для того, чтобы заняться самобичеванием. Насколько я понимаю, ты испытываешь некое наслаждение, терзаясь чувством собственной вины, предаваясь самоуничижению и при этом жалея самого себя. Спешу довести до твоего сведения, что не считаю себя вправе лишать тебя этих маленьких удовольствий. Каждому свое.

Перо натужно заскрипело и воткнулось в бумагу, Джастин поднял глаза и внутренне содрогнулся. Перед ним стояла новая Эмили. На ней было знакомое кремовое шерстяное платье и привычные ленточки, вплетенные в каштановые кудри, но выглядела она по-иному. Плечи расправлены, голова гордо вздернута, стальной блеск во взоре.

С нарочитой медлительностью Джастин отложил перо и отчеканил:

— Я прекрасно осознаю, что не вправе просить тебя о чем бы то ни было, но в данном случае, увы, без твоей помощи мне не обойтись.

— Может, чего починить? — участливо поинтересовалась Эмили, наклонившись над столом. — Небось дырка в рубашке? Прикажете зашить? Или что заштопать?

Герцог взвился над столом, грохнул кулаком и, казалось, готов был уже закатить пощечину девушке, но быстро взял себя в руки и продолжил беседу язвительным тоном:

— Спасибо, чинить ничего не надо. Требуются иного рода услуги. К слову сказать, у бича, который я использую для самобичевания, слишком короткая ручка. Впрочем, не беда. На роль бича вполне подойдет твой длинный ядовитый язык, судя по тому, с каким удовольствием ты пытаешься меня отхлестать.

Их лица были так близко, что герцог мог бы пересчитать все веснушки на курносом носу девушки. Ее глаза задорно сверкали, а у него перехватило дыхание от ярости. Джастин ожидал чего угодно от этой встречи, но никак не предполагал, что разгневается до такой степени, а это чувство, признаться, придавало бодрости и возбуждало. Герцог задумчиво почесал в затылке и сел на место.

— Твоя помощь нужна для того, чтобы припереть Ники к стене. На мой взгляд, существует только один вариант событий, при которых он мог узнать, что я убил твоего отца. Этот негодяй был свидетелем того, что произошло, он все видел собственными глазами. Я понимаю ситуацию так: Ники специально науськал на нас туземцев в надежде, что они прикончат обоих его компаньонов и расчистят ему дорогу.