— Недоразумение? — удивилась девушка.

Николас по-утиному дернул головой и искоса взглянул на Эмили из-под длиннющих пушистых ресниц.

— Я имею в виду тот дом в районе Мейфэр, — несмело пояснил он. — Когда я увидел там вас, женщину высшего света, то в первую минуту не поверил своим глазам, но потом понял, что вас вынудили к тому некие непредвиденные обстоятельства. Надо полагать, обстановка вышла из-под контроля. В тот момент я знал лишь одно: необходимо поскорее освободить вас, вывести из этого заведения на улицу через запасной выход, который, по счастью, был мне известен. Впрочем, охотно допускаю, что вы могли истолковать мои действия превратно.

Помимо воли Эмили бросила взгляд на красиво повязанный белый галстук Николаса. Если бы Джастин в тот вечер не ворвался в бордель и не положил конец преступному замыслу, этот галстук мог вскоре оказаться у нее на шее, и наутро обнаружили бы ее хладный труп. При этом воспоминании вспыхнуло острое желание вцепиться ногтями в холеную рожу, но она сдержалась: сейчас не время для необдуманных поступков.

Эмили чуть склонила голову в надежде, что вспышку гнева, обагрившую краской щеки, Николас примет за румянец застенчивой девицы.

— Действительно, инцидент не из разряда приятных, — поддакнула собеседнику Эмили, продолжая изображать смущение. — Кажется, я угодила в эту ситуацию после жуткой, ничем не вызванной ссоры с моим опекуном. Но, прошу вас, не будем вспоминать об этом. — Эмили как бы давала возможность Николасу самому вообразить, сколь тягостные должны быть обстоятельства, вынудившие даму света искать убежища в публичном доме.

Николас проглотил наживку, нервно посмотрел на Джастина и понизил голос до шепота:

— Человек, обслуживающий их светлость, посоветовал мне ничего не предпринимать и не говорить до вашего появления. По его словам, вы оказываете благотворное влияние на больного, и в вашем присутствии он не склонен к буйству.

— Боюсь, не всегда, — улыбнулась в ответ Эмили, к которой вернулось прежнее расположение духа. — У него бывают светлые и темные дни, настроение беспрерывно меняется, но во время очередного припадка я ничем не могу помочь. К примеру, вчера их светлость рвали и метали, потребовались усилия четверых слуг, чтобы утихомирить несчастного. К сожалению, приступ предугадать невозможно, поэтому мы предпочитаем, чтобы их светлость реже показывался на людях. — Эмили нежно провела кончиком пальца по распухшей губе Николаса. — Надеюсь, вам понятно, почему? Это вызвано исключительно заботой о здоровье их светлости.

С другого конца комнаты донесся звериный рык, и Эмили отдернула руку, будто обожглась.

— Пошел к черту! — рычал Джастин, отталкивая коробку с сигарами, которую предлагал ему Пенфелд. — Не хочу сигару! Хочу оловянных солдатиков! — Герцог сузил глаза, словно пытаясь рассмотреть, что происходит в полутемной комнате. — Эй, кто там? Мы что, знакомы?

Пенфелд низко наклонился, подбирая рассыпавшиеся сигары, а Эмили смущенно улыбнулась Николасу, как бы прося прощения за грубость хозяина Гримуайлда, и поспешила ему на помощь.

— Тише, тише, успокойся, — ласково говорила Эмили, похлопывая Джастина по руке. — Тебе вредно волноваться. Ну, посмотри, это же я рядом, твоя Эмили. Все в порядке.

Джастин оплел ее кисть длинными пальцами и неожиданно резко дернул на себя, чтобы взглянуть в лицо.

— А ты кто такая? — взревел герцог, повысив голос на октаву. — Матушка? Нет, ты не мать мне.

Джастин вошел в роль, в янтарных глазах плясали безумные огоньки, и Эмили стоило большого труда удержаться от смеха. Пересилив себя, она принялась уговаривать «больного»:

— Не волнуйся, успокойся, постарайся вспомнить.