Когда она проходила через гостиную, брезгливо вытирая ладонью рот, из-за портьеры показалась мускулистая рука и втянула Эмили в альков у окна.

— Ну как? — спросил Джастин. — Как себя чувствуешь? Все в порядке?

— И да и нет, — ответила девушка, ухватившись за лацканы домашнего халата «больного». — Долго я не вынесу, пора с этим кончать.

— Если хочешь, можем прямо тотчас положить этому конец, — предложил герцог.

Эмили похолодела, глядя на его мрачное лицо, сурово поджатые губы и жесткое выражение глаз.

— Нет, останавливаться нельзя. Пока что он ничего нам, по сути, не сказал, не открылся. Нужно его добить.

Стук каблуков по паркетному полу предупредил их о приближении Ники. Парочка испуганно замерла, ожидая, что в любую секунду их могут обнаружить и придется закончить пьесу без грандиозного финала. Первой нашлась Эмили. Потянулась и привела прическу герцога в полный беспорядок.

— Что ты делаешь, черт возьми? — шепотом спросил Джастин.

— О нет, пожалуйста, ваша светлость, не надо, прошу вас, — простонала в ответ Эмили.

Герцог быстро смекнул, что от него требуется, и сразу вошел в роль. Рванул девушку за кружевной воротник и крикнул хриплым голосом:

— Ну же, девочка! Кончай трепыхаться! Всего один маленький поцелуйчик. Ну не откажешь ведь своему новому папочке?

Шаги замерли недалеко от двери. Из алькова у окна появилась Эмили, зажимая рукой разорванный воротник. Она сделала вид, будто не замечает Николаса, который на цыпочках подкрадывался к двери.

— Сэр, прошу вас, не надо, пожалуйста. Вы же обещали больше этого не делать, — жалобным голосом молила Эмили.

Джастин схватил ее за талию, жадно облизнулся и одарил таким вожделенным взглядом, что ему мог бы позавидовать профессиональный актер, хотя Эмили подозревала, что актерское мастерство здесь ни при чем.

— Не сопротивляйся, дитя мое! — рычал герцог. — Тебе понравится. Вот увидишь.

Из-за двери осторожно выглянул Николас.

— Ударь меня! — скомандовала Эмили одними губами.

Джастин крепче сжал ее в объятиях, и чувствовалось, что в данную минуту он утратил нить игры и действительно не знает, как поступить.

— Не говори глупостей, — зло прошипел он.

Эмили забилась в его руках, изображая отчаянное сопротивление, впилась острыми ногтями в мощные бицепсы, приложила рот к уху герцога и потребовала:

— Ударь меня, черт возьми!

— Ах ты дрянь! — поднял голос хозяин Гримуайлда. — Я научу тебя слушаться старших! — Моля глазами о прощении, он замахнулся и влепил девушке звонкую пощечину.

Эмили ощутила лишь легкий ветерок, потому что Джастин едва притронулся к ее щеке и одновременно хлопнул другой ладонью по стене, имитируя звук пощечины. Однако при этом у девушки, якобы от обиды, выступили слезы на глазах, и тогда лицо герцога сразу стало такое жалостливое, что сомнений быть не могло: по части актерского таланта герцог в подметки не годится своей подопечной. Если бы Ники мог увидеть сейчас его лицо, продолжать представление было бы бессмысленно. Спасая положение, Эмили рванулась из объятий Джастина и чуть не угодила в руки Николаса, внимательно наблюдавшего за этой драматической сценой.