— Самый хороший и безопасный план, — начал он. — Должно получиться… Надо провести массово подготовительную работу. А как? Очень просто. Для этого надо три дня.

— Три дня — много.

— Меньше никак нельзя. Каждый вечер надо брать книги про путешествия и читать вслух дома, отцу и маме. Книги брать про ребят… Нет, можно и про взрослых. Только читать по особому: где написано о взрослых, читать, что путешественнику было одиннадцать или двенадцать лет. Это, ребята, не обман. Это переделка для взрослых. Ведь есть книжки, на которых написано: «Переработка для детей». Читать вслух нужно три дня и почаще спрашивать: «Хорошие были ребята? Хорошо они сделали?» Конечно, все ответят: «Замечательные ребята!» Еще бы не хорошие, когда острова, горы и реки, железо и нефть — всё открывают. А в последний вечер и сказать: «Хотим и мы такими же быть! Пойдем золотое и черное золото открывать». Уж тут, брат, нельзя не пустить! А еще надо так. Где написано, что медведь, волк или тигр съел путешественника, читать наоборот: путешественник их…

Почувствовав, что хватил через край, Паша покосился на ребят. Но снова затараторил, усиленно жестикулируя руками:

— Не то что наоборот, ну а так, будто путешественники всех тигров кругом поубивали. Это чтоб успокоить маму. Еще матери всяких болезней пугаются. Чуть что:

«Ай, ой!» Поэтому и про болезни тоже надо наоборот читать. Написано «заболел», читайте: «В путешествии поздоровел, десять кило прибавил, одной рукой волка задушил». А самое главное: план держать в секрете. Если план раскрывается раньше времени, то его никогда не выполнишь.

Паша скромно улыбался. Что можно было возразить против такого плана?

— Хороший план, — сказал Федя.

— Очень хороший, — согласилась Наташа.

— И веселый, — засмеялся Женя.

Боря, силясь отыскать подвох, думал так, что даже вспотел. Нет, не к чему было придраться.

— Хороший… — безнадежно махнув рукой, вздохнул наконец и он.

— Ну, всё, ребята… Федька, распускай собак. Побежали обедать.

Федя нарочно замешкался и остался в штабе один. Злосчастный разговор с Аликом, когда он проговорился о пади Золотой, не выходил из головы. Он видел, что Женя все бумаги — письмо, дневник партизан и чертеж дороги к поляне с фонтаном — положил в старый сундук, и задумался. Не сделает ли Алик попытки завладеть этими документами?

Открыть сундук было нелегко. Замок сделал Женя. Нужно было найти на задней стенке три кнопки и нажать их в строго определенной последовательности: сначала среднюю, потом нижнюю и, наконец, верхнюю. Алик этого секрета не знал. Но Федю смущала непрочность конструкции. Если дернуть крышку посильнее, все хитроумно переплетенные проволочки и крючочки полетят.

«Проболтался, а сказать Жене струсил!» — ругал себя Федя, не зная, что предпринять.

Но скоро он успокоился: «Где ему, Альке! Днем струсит в штаб прийти. А ночью и говорить нечего. Трус!..»

 

А в это время Женя, спрятав голову в колени, сидел один на полу в своей комнате. Гневные Федины слова: «Ты виноват», всё еще стояли в ушах.

Он не плакал, хотя ему было очень тяжело. Больших трудов стоило ему закончить совещание так, чтобы ребята ничего не заметили.

— Женя, — окликнула его через окно Наташа, — у тебя есть книги про путешествия? У меня хорошей нет.

— Что? — Женя взглянул на нее сухими, блестящими глазами.

— Наверное, за опоздание к обеду попало? — посочувствовала Наташа.