— Он им всем морды набьет? — хохотнул граф Строганов.

— Едва ли… Вот оказаться вне службы без права ношения мундира и пенсиона они могут. Причем легко. Флот ведь в упадке. Лазарев, конечно, старается, но Меншиков и его двое предшественников полвека с удивительным упорством старались этот самый флот уничтожить.

— Не говори вздора! — снова вскинулась мама.

— Я повторила слова Михаила Петровича Лазарева, морского министра, которые тот сказывал моему мужу. При мне. В присутствии императора.

— Вот как? — нахмурилась Наталья Викторовна, явно растерявшись.

— Да, маменька. И ваш зять включен в ближний круг морского министра самым тесным способом. Поверьте. Это совсем непросто так. Флот ждет очень большая встряска и, вероятно, чистка.

— И армию, — добавил уже граф Строганов.

— Я про нее не слышала.

— Говорят, что под Чернышевым шатается кресло. Причем уже стоит буквально на трех ножках, да и те трещат. Император им очень недоволен.

— Что вы такое говорите⁈ — ахнула Наталья Викторовна. — Александр Иванович — друг Государя!

— Друг, — кивнул Строганов. — Поэтому Александра Ивановича, скорее всего, с почестями отправят в отставку.

— Но почему⁈

— Потому что он не справляется. И в этом вопросе немалую роль сыграл ваш зять, милая.

— КАК⁈

— Я слышал, что Чернышев убеждал Государя в бесплотности наступления на Западный Туркестан. Что это закончится лишь пустой тратой денег и людей. Лев Николаевич же предложил план тягучего наступления, который привел в восторг генерала Петровского. Того самого. Да и Государя.

— И кто вместо Чернышева?

— Милая моя, если бы я знал…

— Но вы ведь знаете! Я уверена!

— Вы недослушали меня. Если бы я даже знал, то вам не сказал. Просто из опасений, что сам Чернышев узнает через третьи руки. Он человек эмоциональный и может дров наломать. О том, что его собираются снять, ему известно. Это не секрет. Николай Павлович ему УЖЕ приказал привести дела к передаче. Оттого он и пьет.

— Так вот в чем дело…

— Да, именно. А неразделенная любовь к одной прекрасной даме — всего лишь выдумка Дубельта, чтобы сохранить реноме Александра Ивановича…

Болтать они начали в холле нового особняка Толстых, что рядом с университетом. Постепенно смещаясь по нему и осматривая.

Наталья Викторовна глядела равнодушным, даже скучающим взглядом, так как отделка была далека от завершения. В основном все чистенько — не более. А размеры… ничего особенного.

Прошли в актовый зал, он же бальный.

— Большой, — наконец, удосужилась она хоть как-то прокомментировать увиденное.

— Перекрытие арочное в три четверти из чугуна. — прокомментировала дочка. — Видите, как высоко и ажурно?

— А не упадет?

— Оно собрано, как мостовая арка, — встрял Владимир Иванович. — И держится под собственным весом. Дополнительно они все соединены между собой массивными заклепками для защиты от смещения. Там, — указал он пальцем вверх, — слоны могут танцевать без всяких последствий.

— Ну…

— Согласись, получилось просторно и очень свежо. Вон сколько воздуха.

— Зимой прогреть сложно, — заметила мать, а потом нехотя добавила. — В остальном же — да, хорошее помещение для танцев. Если провести его в порядок, а то покамест, что хлев великих размеров.

Дочь промолчала.

Поджала со злостью губы, но промолчала.