— Но из-за примирения с Россией оно повернулось против вас?

— Именно так.

— Угрожали уже?

— Дважды убить пытались.

— Да? Не думал, что они рискнут…

— Всевышний пока помогает защититься, но как оно дальше пойдет — не знаю.

— Смотрите… тут вот какое дело. — медленно произнес Лев. — Это нападение невозможно скрыть, даже если мы с вами станем молчать. А мне придется отчитаться императору о своих действиях. Да и сторонние люди видели ту перестрелку с сотней трупов. Но, даже если мы оба будем молчать, все равно о ней в скором времени станет широко известно.

— Полагаете?

— Те, кто ее задумали, очевидно хотели подставить вас и дискредитировать в глазах императора. А это значит, что?

— Ермолова спустят с цепи… — тихо произнес Шамиль.

— Как минимум…

— Вы считаете это минимумом? — удивился князь.

— В канун серьезной войны с османами, а также стоящими за ними англичанами и французами? Хм. Здесь даже я не смогу предугадать поведение императора. Одно могу сказать — он будет в бешенстве. И, весьма вероятно, посчитает вас изменником и обманщиком, который нарушил свои слова.

— Вы тоже так считаете?

— Если бы я считал, что вы не верны своему слову, то я бы к вам не приехал.

Князь промолчал.

Он думал.

Лев же не спешил и не мешал. Ждал, пока он разложит все в голове по полочкам. Все-таки ситуация сложная.

— Еще чая? — наконец спросил граф, когда это молчание стало чрезмерным.

— Что вы предлагаете сделать?

— Прямо сейчас? Выпить чая. Тот факт, что я приехал к вам и мы спокойно беседуем на виду у многих людей, уже будет аргументом в глазах Николая Павловича. Едва ли изменник стал бы так поступать, особенно после неудачной попытки убийства. Ведь ликвидация меня могла бы в какой-то степени реабилитировать вас перед англичанами.

Шамиль улыбнулся.

По-доброму.

— И я благодарен вам за это. Ум и смелость — редкое сочетание. Иной бы уже пытался мне отомстить. Но я спросил о том, что делать дальше?

— Отделять зерна от плевел.

— Как?

— Я предлагаю сделать с вашей стороны этим проказникам предложение.

— Какое же?

— Они собирают свои семьи, движимое имущество и уезжают. Куда угодно. Их дело. Главное — куда-нибудь подальше за пределы Российской империи. Но я бы не рекомендовать ехать в Туркестан, Иран и Османскую империю. Чем дальше, тем лучше. За Индию там или в глубины Африки. Чтобы никто никогда их больше не видел и не слышал.

— А если они откажутся?

— То мне придется их убить. Всех.

— Вам?

— Ну или Ермолову, если я окажусь занят или случайно погибну. Что вряд ли хороший выбор. Ведь я работаю деликатно и в процессе не сношу аулы, а он — нет. Он сносит. Пушками.

— О чем вы таком говорите? Вы же сейчас… хм… морской офицер.

— Вы что-то слышали о том, в какую передрягу попал лорд Палмерстон этой зимой? — многозначительно улыбнувшись, спросил Толстой.

— Даже так? — нахмурился Шамиль.

— Скажем так… среди прочего, я занимаюсь подготовкой сил специальных операций. Для того чтобы работать деликатно. Где угодно. С кем угодно. Когда угодно.

— Я не знал об этом. Даже не слышал.

— А вы и не запоминайте.