— Лев Николаевич, — окликнули его, — к вам гости.

Граф повернулся на оклик одного из охранников. И почти сразу поймал взглядом среднего рост и плотного телосложения мужчины в адмиральском мундире. Решительного. Вон — как ледокол пёр вперед, игнорируя всё и вся.

— Прошу любить и жаловать, — нашелся Ефим, бежавший все это время рядом с адмиралом, и вроде бы пытавшийся его остановить словами, — граф Лев Николаевич Толстой собственной персоной.

— Адмирал Лазарев, — буркнул гость. — Мне нужно с вами поговорить.

— Михаил Петрович?

— Да-да. Морской министр. Думаю, вы прекрасно понимаете цель моего визита. И я, признаться, немало раздражен необходимостью ехать в Казань по делам флота.

— Для начала предлагаю поговорить с глазу на глаза. А потом уже сами решите, как стоит поступать. Может, и не зря ехали. Если же зря, то вместе подумаем над тем, чем я смогу быть полезен флота. Чтобы впустую не ездили.

— Договорились, — чуть пожевав губы, ответил он. И явственно повеселел.

Он жил флотом.

Флот для него было альфой и омегой.

Оттого и не найти было для него большей отрады, чем укрепление и улучшение кораблей, моряков или связанного хозяйства…

Прошли в чайную «Лукоморье».

Благо, что было недалеко.

— Проходите, Михаил Петрович, присаживайтесь. Это мой личный кабинет здесь. — сделал приглашающий жест граф.

— Личный? Просто держите за собой один из многих? Вон же сколько дверей.

— Видите, все как сделано? С улицы не разглядеть — есть кто внутри или нет. Да и размещение за столом вне прострела.

— Прострела? Вы опасаетесь, что в вас будут стрелять?

— Разумеется. Стекла, кстати, чрезвычайно толстые и закаленные. Тут три пакета. Каждый десять довольно тонких слоев, которые склеили. Опыты показали, что пехотное ружье едва один пробивает.

— Ого!

— Стены эти тоже укреплены. Вся эта комната считай короб из чугунных плит толщиной в два дюйма, стянутых болтами на каркасе в единое целое. Стоит на чугунных колоннах, закрытых декором. Изнутри эта коробка обклеена толстым слоем пробки и красиво облицована, а снаружи асбестом. Дверь такая же. Посему здесь достаточно безопасно и в пожар, и при обстреле, и при взрыве. Окна закрываются толстыми кованными ставнями. Вот за этот рычаг если дернуть, они мгновенно падают, перекрывая просвет. Там, — указал Лев, — механический привод вентиляции. На случай пожара можно поработать педалями и получить свежий воздух, который забирается довольно далеко отсюда. Что защитит от дыма и угара.

— Мда… — покачал головой адмирал. — А если педалями не работать?

— Если три системы вентиляции, выходящие в разные места. Педали — это прям совсем беда. Вон там — ведро для естественных нужд на случай осады. Здесь запас воды и продовольствия. В принципе — запасов должно хватить на неделю.

— Мне говорили, что вы человек увлекающийся, но, чтобы настолько…

— Никакого увлечения. — грустно улыбнулся Лев. — Английская корона дважды уже пыталась меня убить. Кроме того, конкуренты и шпионы. Здесь достаточная звукоизоляция, чтобы наш разговор было бы совершенно невозможно подслушать.

— Хм…

— А что делать? Жизнь — это боль и борьба. — развел руками Толстой.