— Просит к нему заехать.

Лев молча вышел и осмотрелся.

Улица как улица. Ничего примечательно. Лишних людей нет. Да и в окна на них мутные личности вроде как не пялятся.

Чуть еще подумал.

После чего кивнул своим людям, что ехали в двух последующих зимних каретах. И сел обратно.

Ефим тронул лошадей и последовал за всадником.

Граф же достал два револьвера и перевел их в боевой взвод, приготовившись к возможному бою. Он знал, жест, показанный скрытно бойцам охраны, ими был распознан. И они сейчас тоже готовы по первому окрику высыпать на улицу и открыть огонь.

Минута.

Пятая.

Вот минули ворота кремля. И… да обошлось вроде.

Кремль не выглядел гудящим роем, набитым солдатами. И все вокруг стояли весьма расслабленными и недовольными службой. Зима не тетка — касается морозом, а форма далеко не такая удобная и теплая, как хотелось бы.

Вышел.

Тишина.

Жестом приказал своей охране оставаться у особняка, сам же направился внутрь. Не снимая, впрочем, своего револьвера в кобуре с боевого взвода. И даже отстегнув «парковочный» ремешок для ускоренного выхватывания.

Приемная губернатора.

Приветливый, чуть нервный секретарь. Вон — капелька пота на висках.

— Доброго дня. Как ваше самочувствие? — поздоровался с ним граф.

— Отменно. И вам здравствовать, Лев Николаевич.

— Все ли у вас ладно?

— Да вроде как не жалуюсь. А к чему вы спрашиваете?

— Как к чему? Чтобы порадоваться. Счастливый вы человек. А я вот захворал, да. От холода колено стало ныть, что сильно ушиб на Кавказе.

— Беда-беда. — покачал он головой, впрочем, дополнительного волнения не выражая.

— Сергей Павлович у себя? Меня перехватил вестовой и сообщил, что он меня хочет видеть.

— Так и есть. Сейчас доложу и заходите.

Минута.

Он вернулся из-за двери и широко ее распахнув, пропуская графа внутрь. Излишне услужливо. И капелька пота вторая появилась.

Лев вежливо ему улыбнулся.

И шагнул вперед.

Одновременно с тем выхватывая револьвер из своей «ковбойской» кобуры и направляя туда, где могли бы разместиться бойцы захвата. Заодно и сам резко смещаясь в сторону приставным шагом и поворачиваясь.

Где-то рядом тихо упал секретарь.

Лев же уставил глаза в глаза парочке серьезных бойцов. У обоих в руках тоже револьверы. Его выпуска. Но в глазах явная неуверенность и отчетливая тревога. В отличие от графа их оружие не было взведено, а значит, им требовалось время на выстрел. Толстой же не только уже изготовился, но и руку левую поднес так, чтобы быстро взвести револьвер снова.

Граф этих ребят видел. А они его… и то, как он в столице быстро высаживал весь барабан по бутылкам при демонстрации оружия.

— Медленно, не делая резких движений, опускаем оружие на пол. — произнес Толстой.

— Лев Николаевич, — донесся со спины голос губернатора. — Вы очень прозорливы, но у меня тут еще два бойца с револьверами.

— Подбросим монетку? — оскалился граф.

— Зачем?

— Фортуна любит дерзких.

— Фортуна… — явно с сожалением произнес Шипов.

— Сергей Павлович, что вы устроили и зачем?

— Камни, Лев Николаевич. — произнес Леонтий Васильевич Дубельт, входя в кабинет.

— Рад вас видеть в здравии. — ничуть не смутившись, произнес граф.

— Хорошая выдержка. Будете стрелять в меня?

— Если они сдадут оружие — нет.

— Сдадут?

— У меня все шансы убить этих двоих быстрее, чем ваши люди успеют отреагировать. Вы встали так, что, сделав рывок, я закрою себя вашим силуэтом от огня.