Часть 1

Глава 2

1848, февраль, 20. Санкт-Петербург

— Вы его арестовали? — тихо и как-то подавленно спросил Николай Павлович, когда Дубельт вошел в кабинет.

— Никак нет, Ваше Императорское величество.

— Почему? — немало удивился император.

— С ним всегда очень сложно, Государь. Порой мне кажется, что он словно дикий зверь. Чует опасность и в любой момент готов драться насмерть без всяких оговорок. Невзирая на то, кто кидает ему вызов.

— Зверь… дикий зверь… — медленно произнес Николай Павлович. — Да пожалуй. В нем есть что-то такое. И что же произошло?

— Если не вдаваться в подробности, то лишь мое личное вмешательство и здравомыслие Льва Николаевича уберегло ситуацию от большого кровопролития. Арестовать его мы вряд ли смогли бы. Он скорее бы умер, чем дал себя пленить. И я склонен оценивать вероятность даже такого исхода не очень высоко. Зато теперь становится ясно, как он сумел пленить Шамиля, равно как и его твердую убежденность в возможности добраться до английского посла.

— Он настолько опасен? — удивленно выгнул бровь царь.

— Молодой Толстой сумел переплюнуть своего буйного дядюшку в этом плане. Однако в отличие от Федора Ивановича не терпит лишь ареста и, вероятно, сдачи в плен. Во всем остальном он сохраняет удивительное здравомыслие. Дядя же вполне позволял себя арестовывать, а вот в остальном…

— Я так понимаю, вы его отпустили, чтобы избежать кровопролития? — нахмурился Николай Павлович.

— Нет. — покачал головой Дубельт и спросил, приподняв в руке небольшой саквояж. — Вы позволите?

— Извольте. — махнул рукой император, указывая на стол.

Начальник третьего отделения подошел.

Поставил этого «низкорослого и пузатого дедушку» чемодана на стол.

Открыл его.

И достал стеклянную «колбаску» рубинового цвета. Во всяком случае, непосвященные люди со стороны, именно так ее и воспринимали.

— Что это? — поинтересовался император.

— Рубин.

— ЭТО?

— Я проверил у доверенного ювелира. Это совершенно точно рубин. А это, — произнес Дубельт, достав холщовый мешочек и открывая его, — он же, только наколотый и немного обтесанный.

— Поясните. Я, признаться, совершенно не понимаю.

— Лев придумал, как делать рубины. Самые, что ни на есть, настоящие. И ни о какой контрабанде речи никогда не шло. А первые его контакт с ювелиром для оценки и продажи, случился заметно позже написания письма Джоном Блумфилдом к Шамилю. То есть, Ее Королевское величество соврала вам.

— Это точно? — ошарашенно спросил Николай Павлович.

— Абсолютно. Я все несколько раз перепроверил. Все сходится удивительным образом. А это, — кивнул Дубельт на «рубиновую колбаску», — Лев Николаевич сделал на моих глазах.

— Быть может, она не знала…

— Едва ли, Государь. Молодой Толстой придумал и запустил производство селитры. Достаточное для того, чтобы закрыть наши потребности. Он также развивает передовое оружейное производство и начал выпуск стали по новой методе. Если англичане знали о его характере, то это все выглядит как хорошо продуманный план. Мы чудом избежали перестрелки и его вероятного убийства. Даже если он смог спастись, вы бы при любом исходе лишились бы одного из самых преданных и деятельных своих подданных.

Николай поморщился и схватился за голову.

— Как же стыдно… — пробормотал он. — и глупо…

— Никто не застрахован от ошибок. И проведение небес позволило нам избежать непоправимого. Лев же очень просил дать ему отпуск, хотя бы на полгода.