Пока поезд ехал над Довреном, я смотрела на Тёмную Реку по правую сторону от нас. Казалось, что она кипит и бурлит как живое существо. Я хотела найти Элис.

Этой ночью я выберусь из комнаты, похожу по замку и попробую найти следы своей сестры.

Лунный свет озарял его лицо под капюшоном, и мне показалось, будто я увидела скорбное выражение в его больших серых глазах.

Затем низкий голос Самаэля выдернул меня из мрачных размышлений.

– Скажи мне, что ты узнала о Свободном Народе.

Когда я полезла в корсаж, где хранила два предмета, его взгляд метнулся ниже, очень  тщательно следя за этим движением.

– Я нашла информацию, как вы и просили. Таким образом, вам не нужно вышвыривать меня на улицу и забирать деньги, – я вытащила запонку и маленький кусочек бумаги.

Если знание – это сила, то я находилась в явно невыгодном положении. Даже если бы я сама посмотрела на бумажку, то не сумела бы её прочесть.

– Вот, – сказала я. – Думаю, мужчина, у которого я забрала это, был из Свободного Народа. У них такие же маленькие запонки, как и у мужчины, которого вы сегодня казнили. Серебряные в форме зигзага молнии. Один из этих мужчин передал другому записку.

Самаэль забрал и то, и другое из моей руки, затем развернул записку и прочёл.

Мгновение спустя он снова сложил её и убрал в свой плащ.

– Хорошо. Ты сделала, как я просил.

Я моргнула.

– Что там говорится?

Он повернулся ко мне, и его взгляд сделался ледяным.

– Ты хорошо знаешь мюзик холл Библиотека.

– Чрезвычайно хорошо.

– Если бы Свободный Народ встречался там, где бы они встретились?

– Думаю, на верхнем этаже. Я там не бывала. Туда пускают только самых богатых членов. Но это похоже на Свободный Народ. На верхний этаж ведёт отдельный вход.

– Они встречаются там завтра ночью. Мы как нибудь можем подслушать их разговор так, чтобы они не поняли? Думаю, мне могут понадобиться твои навыки чтения по губам.

Финн, кажется, всей душой верил в этих мужчин, и может, мне надо сначала предупредить его. Я всё равно кивнула.

– У Эрнальда наверняка везде имеются потайные комнаты, чтобы люди наблюдали за всякими штуками. И да, я умею читать по губам, если это понадобится.

В этот момент до меня дошло, что в мюзик холле мы столкнёмся с людьми, которые меня знали. И эти люди будут называть меня Лилой.

– Скажи, как долго ты работаешь на Эрнальда, – пробормотал он.

– С семи лет, – это была правда.

– Но ты же была ребёнком, – его голос напоминал острый клинок.

Мои глаза выпучились.

– О, не как куртизанка. Я помогала ему тайно перевозить товары по городу.

– Звучит как весьма интересный эвфемизм.

– Он уважаемый бизнесмен, – это было любимой ложью Эрнальда.

– Воровка в семь лет. Полагаю, это объясняет, почему твои родители не потрудились обучить тебя грамоте.

Мой желудок скрутило. Умение читать нас не прокормило бы, ведь так?

Мама одна воспитывала меня и Элис. И она была довольно хорошей матерью, пока Элис не пропала. Достаточно хорошей, чтобы мы были чистыми и хорошо накормленными, насколько это возможно. Она заботилась, чтобы на столе была еда, рассказывала нам истории.

– Моя мать старалась изо всех сил, – возразила я оборонительным тоном.

– Ты не упомянула отца, – его низкий голос словно вибрировал в вагоне.

– У меня никогда не было отца. Её мужа повесили до моего рождения, возле тюрьмы Лудгейт. Однажды она отвела меня к тюрьме. Предупредила, что если я буду нарушать закон, мне лучше не попадаться. Она прочла мне вывеску над дверью.