— Я — Дрейк, — проговорил он. И я заметила, как уголки губ у него раздраженно подобрались.

— Ну конечно, дорогой. — Поторопилась я исправить положение. — Мы с Логаном только хотели пошутить. Пойдем вниз, не хочется опаздывать.

— Вот и наступил твой день, Хевен, — промолвил Логан, подавая мне руку. Глаза его горели, как драгоценные камни. Дрейк побежал за нами.

Он помогал нам организовать игры для детей: бег парами, бросание шариков и много других развлечений. Когда мы подъезжали к фабрике, он с трудом сдерживал волнение.

По обе стороны лужайки были установлены столбы, между которыми натянули огромный навес. Когда Дрейк увидел его в первый раз, то решил, что в Уиннерроу приехал цирк отца. Помост для оркестра украшали красные, синие и белые ленты.

Над входом висело золотистое полотнище с приглашением на открытие «Фабрики игрушек Уиллиса». Я настояла, чтобы фамилия Таттертонов была исключена из названия.

Гости танцевали, пробовали угощение и напитки, смеялись и разговаривали. Неожиданно из потока подъезжавших машин выскользнул черный лимузин с дымчатыми стеклами. У меня перехватило дыхание: это мог быть только один человек, и никто больше. Отворилась дверца, показалась сверкающая туфля, вслед за тем появился облаченный в смокинг Тони Таттертон. Я в отчаянии огляделась, ища Логана, но его нигде не было видно. Вздохнув, я высоко подняла голову и решительно шагнула навстречу Тони.

— Мистер Таттертон, — проговорила я холодно, подходя к нему. — А мы думали, вы не сможете присутствовать на церемонии. — Он не отрываясь смотрел на меня.

— Хевен, — выдохнул он, — твои волосы!

— Нравится? Я сама их заплела, самая модная прическа в Уиллисе.

— Но цвет, — пробормотал он.

— Как вам известно, мистер Таттертон, это мой естественный цвет.

Некоторое время Тони не мог отвести взгляд от моих волос, словно видел перед собой не мою темноволосую голову, а разверзшуюся перед ним черную бездну утраченных воспоминаний. Я чувствовала, что он понял причину, по которой я перекрасила волосы. Мне больше не хотелось иметь ничего общего с Таттертонами. Все, что он видел, было связано с Уиннерроу и семейством Кастил. Постепенно Тони овладел собой и неодобрительно огляделся.

— Празднику не хватает размаха. Тебе и твоему мужу–провинциалу удалось устроить скромное торжество.

На короткий миг во мне проснулась беззащитная маленькая девочка, которую пытались унизить презрительной манерой суждения. Но я прогнала этот образ прочь и, преодолев минутную слабость, гордо выпрямилась и смело взглянула Тони в глаза, улыбаясь при этом, словно весь мир лежал у моих ног.

— Я заметил, что вы изменили название фабрики, — сказал Тони после неловкого молчания, которое, казалось, длилось вечность.

— Логан и я решили, что для этой фабрики имя Таттертон не подойдет. Не желаете ли что–нибудь выпить, мистер Таттертон?

— Нет, спасибо, думаю, что здесь я не задержусь. Вижу, что одет я несоответствующим образом. Разве что одолжить у твоего мужа комбинезон? — Я видела, что он старается шутить, но я оставалась холодной, и сердце мое было закрыто для него.

— Прошу тебя, не нужно так шутить, Тони. Несмотря на то, что произошло между нами, Логан тебя когда–то любил и восхищался тобой. Прояви же к нему уважение.

Тони опустил глаза и несколько раз с грустью покачал головой, потом посмотрел на меня: в глазах у него стояли слезы.

— Прошу тебя, Хевен, не могла бы ты несколько минут побыть со мной наедине. Мне так необходимо поговорить с тобой.

— Я никогда не останусь больше с тобой наедине, — холодно отрезала я.

— Ты неправильно поняла меня, Хевен. Я был тогда пьян и вне себя от горя после смерти Джиллиан.

— Но ты выбрал странную форму выражения своего горя.