— Держи их от меня подальше, — раздраженно заметила я. Вид у собак был неухоженный и голодный. Фанни никогда не любила животных. Она объясняла, что держит их только для охраны. Но даже сторожевые собаки нуждаются в любви и ласке.

— Какая приятная неожиданность, — объявила Фанни, когда я наконец вышла из автомобиля.

— Никакой неожиданности, по крайней мере для тебя.

Откинув голову, Фанни рассмеялась:

— Между нами не должно быть никаких обид. Сестрам полагается держаться друг друга, правда?

— Конечно, кроме того, сестры не крадут друг у друга мужей.

Фанни снова рассмеялась.

— Может быть, все–таки войдешь? Или мой дом для тебя недостаточно хорош?

Не говоря ни слова, я вошла в дом. Здесь мало что изменилось со дня моего последнего визита. Пока я оглядывала комнату, Фанни не сводила с меня глаз.

— Ничего особенного нет, но уютно, — сказала она. — Может быть, теперь я смогу позволить себе вещи и подороже.

— А разве ты больше не получаешь денег от своего бывшего мужа?

— Ты, значит, ничего не знаешь. Старина Маллори сыграл в ящик и все денежки этот неблагодарный оставил своим детям. Не очень–то они о нем заботились, да и он не хотел смотреть правде в глаза, как большинство мужчин.

— Понятно.

— Угощать тебя я не буду. Ты, наверное, считаешь меня грязнулей и побрезгуешь, ведь, живя в замке, ешь и пьешь на серебре.

— Я приехала не просто поболтать, Фанни. Ты сама прекрасно знаешь и понимаешь, зачем я здесь. — Я села на диван и посмотрела на нее. Независимо от своего мнения о сестре, я не могла не признать, что она была очень привлекательной женщиной. Глаза ее горели ярче обычного, волосы были подстрижены по моде. Цвет лица и кожа лица оставались безукоризненными. Фанни поняла мой взгляд и положила руки на бедра. Беременность еще не тронула ее точеную фигуру.

— Говорят, что беременные женщины хорошо выглядят. А ты как считаешь?

— Выглядишь ты прекрасно, Фанни. Ты, конечно, бываешь у врача?

— А как же! Я выбрала самого лучшего и дорогого. У этого ребенка все должно быть только отличное. Я сказала доктору, куда отсылать счета. Ну, — приступила к делу Фанни, усаживаясь напротив. — Полагаю, ты уже поговорила по душам с Логаном.

— Я здесь не затем, чтобы ссориться с тобой, Фанни. Что случилось, то случилось. Сейчас еще трудно определить, действительно ли это ребенок Логана, но…

— Интересно ты рассуждаешь. Нельзя еще определить. Наверное, думаешь, я здесь сплю со всеми подряд, так что ли? Мне наплевать, что ты сейчас говоришь, но от правды не скроешься. Я не виделась с Рендлом уже больше месяца, и, кроме Логана, у меня никого не было. Доктор может сказать точно. Это Логан постарался, — Фанни похлопала себя по животу. Я поморщилась как от боли.

Приехав к Фанни, я намеревалась держать себя в руках и не давать волю чувствам. Мне хотелось изложить ей свои предложения и уехать, сохранив достоинство. Но Фанни, как всегда, была далека от того, чтобы чувствовать испуг или смущение. В ее глазах, смотревших на меня с вызовом, читалось упрямство и самонадеянность.

— Фанни, я не предлагаю устраивать каких–либо проверок. Лучше от этого никому не станет.

— Значит, ты не предлагаешь, — она слегка отодвинулась, коварно улыбаясь. — А что именно ты хочешь мне предложить, Хевен Ли? — глаза ее сузились, превратившись в узкие щелочки, прикрытые густыми ресницами.

— Разумеется, мы оплатим счета от доктора.

— Уж конечно, а еще?

— И внесем в банк определенную сумму денег, чтобы ребенок ни в чем не нуждался.

— А он нуждается и во мне, — живо откликнулась Фанни. — Ты же понимаешь, что я не иголка, которую можно воткнуть в подушку и благополучно забыть.