Парни вообще слегка загрустили. По крайней мере, те двое, что ехали в одной машине со мной, не сказали больше ни слова.

Я чувствовал сковывающее их напряжение, но мне было очень плевать на это. Я настроился, что в конце пути мы должны оказаться там, где нас ждет кто-то более серьезный, чем накаченные крепыши.

Парни с бритыми головами — всего лишь исполнители для грязной работы, не более. В идеале, конечно, я был бы не против встретиться с кукловодом. Но повезёт ли мне настолько? Не знаю.

Однако другие кандидатуры, стоящие в этой цепочке выше чем крепыши, тоже устроят. Мне есть о чем поговорить с ними. Как минимум — выяснить подробности о Хозяине. Так же смертные называют кукловода? По крайней мере, Пётр точно называл.

Единственный раз со стороны парней проявилась активность, когда мы тронулись с места и Серёга, временный (скоро я его убью) владелец гладиуса, решил вдруг, что ему нужно надеть мне на голову мешок.

— Ты самоубийца? — Поинтересовался я у Серёги. Совершенно спокойно поинтересовался.

Он слегка побледнел и принялся мычать что-то о дороге, которую мне нельзя видеть.

— Ты не самоубийца. — Пришлось констатировать факт. — Все-таки, ты идиот. Вам же известно, что я демон. Мне не нужны органы чувств, чтоб найти дорогу туда или обратно. Но если ты сейчас попробуешь напялить этот вонючий мешок на мою прекрасную голову, я засуну его тебе в задницу, а потом вытащу через правую ноздрю. Прикинь, сколь любопытное у мешка получится путешествие. Серёга, даже мешок живет интереснее, чем ты! Это повод вскрыть себе горло, не находишь?

Серёга резко отодвинулся и крепко сжал под курткой свой шар с Искрой. Боится меня. Значит, не все потеряно для Серёги.

До конечной точки больше никто из них не произнёс ни слова. Кстати, Петя не захотел ехать в одной машине со мной. Гадёныш. Обиделся за своё горло. Он теперь долго не сможет говорить нормально.

Меня сопровождали Серёга и неизвестный четвертый парень, который занял место за рулем. Я решил, что пока этот четвёртый самый нормальный из всех. Он просто все время молчал. А среди татуированных придурков это уже большое достоинство.

Вася вместе с Петей предпочли машину майора. Думаю, Вася тоже ко мне предвзято относится, запомнил обещание убить его.

В итоге, нас привезли в какое-то забытое Отцом село. Судя по унылому пейзажу, оно и прежде не было густонаселённым. В наличие имелось не больше десяти — двадцати домов. На окраине виднелась старая, разрушенная церквушка. Очень маленькая. Можно сказать, крохотная. Она была деревянной и, так понимаю, строили ее жители села своими руками.

Дома выглядели очень грустно. Их бросили лет тридцать назад, поэтому всю деревеньку окутывал ореол безысходности и тоски. Прямо как на кладбище. Черт… Снова кладбище…

Вокруг высился густой лес. Я покрутил головой, принюхался. Знакомый запашок богохульства и ереси. Приглушенный, почти испарившийся. Кстати, да. Чтоб вы понимали, богохульство действительно имеет специфический запах. Похоже на «аромат» сгнивших фруктов: сладкий, приторный и тошнотворный.

— Да ладно… Здесь жила какая-то секта? — Высказался я вслух. — Так и знал, что в деле замешаны фанатики. А вы кто? Достойные продолжатели дела психопатов, верующих в семирукого пятинога?

Мне никто не ответил. В этот момент как раз подкатило корыто майора и началось представление: «Сейчас я вам расскажу, как надо Родину любить».

Материлась Мария Семеновна красиво, с огоньком. Заслушаться можно. Марков просто молча топал следом и хмурился. На фоне разъярённой блондинки он, конечно, сильно проигрывал в харизме.

При этом, патологоанатом бросал в мою сторону очень выразительные взгляды.