Подходящее место показал все-таки не пугливый сорванец Кикусь, а мудрый дятел. Он уже давно занял удобный наблюдательный пункт на высокой сосне и, когда звери пробегали мимо, крикнул им:

— Дальше не ходите! Вот отсюда можете выглянуть, вон сквозь те кусты. И пусть кабаны не поднимают такой шум.

Звери остановились. Пафнутий с Ремигием осторожно выглянули из зарослей. Даже пугливая Клементина осмелилась высунуть голову, но то, что она узнала, было столь ужасно, что косуля забрала с собой дочурку и в панике умчалась прочь.

Кикусь сказал правду. Люди и в самом деле расселись шумной компанией по пенькам. И в самом деле пили и ели, это звери сразу поняли. Вырубку же выбрали и из-за зеленой полянки, и из-за пеньков. На них людям почему-то было удобнее сидеть, чем на мягкой травке. У всех свои привычки, и о вкусах не спорят…

Пафнутий попытался сосчитать людей, но у него это плохо получалось, то и дело сбивался. Помог Ремигий.

— Всего семь штук, — сказал лис.

— Какая кррррасота! — раздалось над головой знакомое стрекотание.

Все подняли головы — чем это восхищается сорока? А та углядела что-то на поляне рядом с людьми и подняла шум на весь лес:

— Какая кррррасота! Как сверррркает! Ррррразрешите мне убррррать то, что сверррркает! Я уберррру! А вон то сверррркает вдвойне!

— Глупая птица! — проворчал только сейчас подоспевший барсук. — Увидела что-то блестящее в мусоре и наверняка потащит это себе в гнездо.

— Какая разница, лишь бы не валялось на траве и не захламляло лес, — буркнул Ремигий.

Звери могли переговариваться свободно, потому что люди подняли ужасный шум, заглушающий все звуки. Вернее, шум поднимали не только люди, но и какой-то маленький ящик, тоже поставленный на пенек. Хоть и маленький, но шум производил ужасный.

Пафнутия так поразило все увиденное и услышанное, что он просто растерялся. Впервые видел он вблизи сразу столько людей и столько всего непонятного. Полянка и в самом деле была уже порядочно захламлена, а среди мусора попадались какие-то блестящие маленькие штучки, которые углядела сорока.

Но вот люди наконец перестали есть, поднялись с пенечков, забрали громкоголосый ящик и направились к своим машинам. Придорожный кювет — ров, отделяющий дорогу от обочины, — в этом месте был неглубокий, видимо, еще и потому они выбрали вырубку для своего пикника.

Не успели автомашины скрыться за поворотом, как полянка зароилась от зверей и птиц. Сорока как ненормальная бросилась на блестящую маленькую штучку, выброшенную людьми, схватила ее, муж сороки схватил вторую, и оба поспешили спрятать сокровище в своем гнезде. Кабаны принялись копаться в мусоре и обнаружили в нем очень вкусные вещи. Это были банановые и апельсиновые шкурки. Ясное дело, кабаны не имели никакого представления ни о бананах, ни об апельсинах, но шкурки показались им очень вкусными, и они с аппетитом их съели. Ремигий же осторожно обнюхивал какую-то твердую жестянку.

— Так и есть, — сказал он, — та самая банка, металлическая, я говорил — в них люди держат еду. В этой было что-то фруктовое, чувствуете, как отвратительно пахнет?

— Ее в яму! — сурово приказал барсук. — Все, что несъедобно, зарываем в землю. Поторопитесь!

Вспорхнув с ветки сосны, дятел схватил клювом небольшую смятую картонную упаковку и, подлетев к яме, бросил ее туда. Волчата затеяли веселую игру, наперегонки таская в яму обрывки бумаги и какое-то тряпье. Пафнутий обнаружил еще одну маленькую блестящую штучку, одну из тех, что унесли сороки. Внимательно осмотрев ее, он понял — такая же металлическая пробка от пивной бутылки, что они закопали раньше, только новая, потому и блестела.