— И никакой я не ловкий! И ничего у меня не получится! — упрямо твердил Кикусь, но вынужден был подчиниться. Он не собирался разбегаться, как советовала мама, а подбежал поближе к кусту с застрявшим предметом, собираясь сразу же выбросить его и умчаться от этих гадких зверей. Но порывом ветра до олененка донесло такую невыносимую вонь от жестянки, что от отвращения у него даже слезы закапали, и не помня себя олененок, нагнув голову, бросился вперед, подцепил рогами жестянку и изо всех сил швырнул ее как можно дальше.

Жестянка упала в нескольких метрах от ямы, а бедный Кикусь стремглав умчался в лес и только там, остановившись на безопасном расстоянии, позволил себе надышаться вволю. Клементина прибежала следом и принялась утешать сына. А тот стал жаловаться ей:

— Ты не представляешь, какой ужасный запах! Я чуть не умер! Кошмар! Просто не понимаю, как могут люди его выносить. Ненормальные, наверное.

— И в самом деле кошмарный! — согласилась с сыном Клементина. — Всю полянку провонял. А ты понюхай сосновые шишки, молодые. Очень помогает.

Старый барсук решился.

— Что ж, пришла, видно, и моя очередь. Заткнув нос, он разбежался и толкнул всем телом вонючую жестянку. Она подкатилась совсем близко к яме, а барсук без памяти откатился в сторону.

— В нос так и шибает! — придя в себя, пожаловался он. — А вообще-то жестянка не тяжелая, если бы так отвратительно не воняла, мы бы с ней вмиг управились.

Больше охотников прикасаться к смердящей пакости не нашлось. Звери сидели в отдалении, отдыхая от пережитых эмоций и с омерзением глядя на жестянку, которая валялась теперь в каком-то метре от ямы. Вот тут-то и прибежал Ремигий.

— О, Ремигий! — обрадовался медведь. — Хорошо, что ты появился. Мы столько намучились вон с той пакостью, а так и не знаем, что это такое. Может, ты знаешь?

Поведя носом в указанную сторону, Ремигий сразу ощутил знакомый запах, хотя был на большом расстоянии от его источника. Сразу же перебежав на другую сторону полянки, чтобы ветер дул в другую сторону, он иронически заметил:

— Разумеется, мне знаком этот чудесный аромат. Я получаю возможность его вдыхать, когда в летнее время мне случается оказаться поблизости от людского жилища. Я знаю, что было в пустой жестянке…

— Что же? Говори, не томи! — крикнул сверху дятел.

— Питание для их автомашин! — торжественно объявил лис.

— Непонятно, поясни, — попросил барсук.

— В этой жестянке находилась вонючая жидкость, которой питаются их автомашины, — снисходительно пояснил Ремигий. — Мне неоднократно приходилось наблюдать, как человек вливал эту вонючую жидкость… вливал… в рот, наверно? Только какой же рот сзади…

— Ой, брат, что-то ты совсем запутался, — недовольно заметил барсук.

Но тут Ремигия неожиданно поддержала сорока.

— Он пррррав! Он пррррав! — застрекотала она по своему обыкновению. — Я тоже видела! Стоит такое огрррромное чудище, в котором ездят люди, и ррррычит! А человек его корррр-мит! Оно пьет задом! Пьет задом! В задний рот ему давали пищу, сама видела!

— От человека можно всего ожидать, — пожал плечами барсук. — Да ну их, пусть хоть задом, хоть передом, хоть боком пьют, нам-то что? Давайте кончать уборку. Кто следующий? Осталось совсем немного.

Тут волчонок не выдержал. До сих пор он сидел в кустах тихо, как и приказали ему родители, но уж очень надоело столько времени сидеть неподвижно. А так хотелось с самого начала, когда только принялись перебрасывать жестянку, тоже включиться в эту игру! Теперь оставалась последняя возможность.