Пропустив Уорда вперед, я следом за ним поднялся по ветхой лестнице и свернул в такой же темный коридор, как и на первом этаже. Дверей здесь было всего две. Одна оказалась приоткрыта, и в узкую щелку виднелась разворошенная, на удивление чистая постель, в которой кто-то сонно ворочался. А вот вторая располагалась в самом конце и была заперта на замок, ключ от которого, как выяснилось, хранился в небольшой нише над притолокой.

– Ларри, это ты? – вдруг раздался из спальни все тот же хрипловатый женский голос. – Что там был за шум? Ты что, опять ведро опрокинул?

Ларри обернулся и кинул в мою сторону настороженный взгляд.

– Я все уберу. Спи.

– Как же, дождешься от тебя, – проворчала женщина. Но потом поворочалась и затихла, больше не докучая мужу с требованиями уборки.

На цыпочках вернувшись к спальне, Уорд осторожно прикрыл туда дверь, и только после этого вернулся ко второй комнате и сделал приглашающий жест.

– Заходи. Здесь немного не прибрано, но думаю, тебя это не смутит.

Подспудно ожидая, что увижу такой же бардак, как внизу, я молча вошел, но небольшая комнатка меня приятно удивила. В первую очередь тем, что в ней, в отличие от кухни, было свежо и прохладно. А также тем, что из мебели здесь имелось всего три предмета: письменный стол, старинный стул с уже потрескавшейся кожаной обивкой и большой книжный шкаф во всю стену, где аккуратно стояли подписанные ровным почерком папки.

Прямо рабочий кабинет, не иначе. Пыли в нем, правда, тоже хватало, но ни пустых бутылок, ни объедков, ни грязных тряпок я не увидел, из чего сделал вывод, что далеко не всегда Ларри Уорд был неопрятным забулдыгой и хотя бы в одном месте в доме старался поддерживать порядок.

– Садиться будешь? – поинтересовался он, когда я закрыл за собой дверь.

Я молча покачал головой.

– Тогда с твоего позволения я присяду… коленки все ещё подгибаются, да и по башке ты меня приложил будь здоров.

Я снова промолчал. А Ларри тем временем плюхнулся на стул, придвинул его к столу и, порывшись в нижнем ящике, бросил на столешницу довольно увесистую папку.

– Этор Рэйш явился в этот дом около восьми лет назад и сделал предложение, от которого я не смог отказаться, – сообщил он, откинувшись на высокую спинку. – У меня тогда были проблемы… большие проблемы, Рэйш, но твой отец согласился меня от них избавить, а взамен попросил просмотреть все дела на некое семейство де Ленур, что были на тот момент в нашем архиве.

Я подошел к столу и подвинул к себе папку.

– С делом Дерека де Ленур он тоже велел тебе ознакомиться?

– Естественно. Я тогда в следственном отделе работал, доступ имел почти ко всем делам. Правда, кристаллов памяти у нас тогда не было, поэтому кое-какие из документов пришлось переписать для Рэйша вручную. А какие-то бумаги он потребовал изъять и принести ему.

– Что тебе показалось странным в этих делах? – рассеянно поинтересовался я, бегло просматривая бумаги в папке, но большинство уже были мне знакомы – газетные вырезки, копии проколов допроса, даже подробный отчет судебного заседания по моему делу, на котором я надолго задержал взгляд.

Уорд ухмыльнулся.

– Они все слишком чистые. Знаешь, как оно бывает – тут чуток недоделали, там слегка недоглядели, не обо всем свидетелей спросили, не везде запятые проставили. Но в целом картинка уже ясна, так что отдельные детали судом во внимание уже не принимаются. А тут – просто идеально все один к одному укладывалось.

– Почему же ты полез копаться? Все же было хорошо.