Я осклабился:

- Пожалуй, стоило бы выпалить из чисто научного любопытства.

Денисон ухмыльнулся в ответ:

- Не умеешь ты беситься долгих семь лет, amigo. Не злопамятен. Никогда не был.

- Живем и учимся, Поль. Я мог чуток перемениться.

Денисон опять покачал головой, продолжая улыбаться.

- Если бы ты впрямь ненавидел меня, Мэтт, - ненавидел по-настоящему, - то убил бы здесь и сейчас, и к чертям собачьим все приказы. Я ведь помню твои замашки. А кстати, как ты уцелел в ту ночь? Девушка предупредила? Поутру ее нигде не могли отыскать... Имя позабыл. Елена? Маргарита?.. Не помню.

Помнил, разумеется. Так же хорошо, как помнил имя Мака и собственную кодовую кличку. Но, коль скоро Поль решил изображать рассеянность и забывчивость, я услужливо подыграл иуде и продолжил:

- Да, она. Только звали девицу Луизой, и она любила тебя, и не хотела обременять твою совесть мыслями о преданном и убитом друге. К несчастью, схлопотала пулю во время побега. Оба схлопотали - и она, и я. Но мне удалось выжить.

- Да, - сказал Денисов. - Твой коэффициент выживания всегда был чертовски высок. Последовала пауза. Короткая.

- Хорошо выглядишь. Мэтт.

- И ты неплохо.

Так и было. Денисон, казалось, ел до отвала и спал допоздна - под шелковыми покрывалами, в приятной компании. Поль сделался обладателем той прилизанной, ухоженной внешности, которой все большие шишки - по обе стороны закона - требуют от своих лакеев. Умеренно темный, ровный, дорогостоящий загар, по сравнению с коим крупные зубы кажутся белоснежными. Денисон явил их моему обозрению, поглядев туда, где пропал из виду Эрлан Торстенсен.

- Задал же ты парню перцу! - провозгласил Поль. - Чисто ковбойские речи: не исчезнешь из города - исчезнешь навеки. Ты всерьез говорил?

Я скривился:

- Понятия не имею. Появится вновь - тогда и решу, всерьез или нет.

- А кто это?

- Из эльфенбейновских ребяток... Э, да ты урока толком не выучил! А, Поль? Старческой забывчивостью маешься, да еще и мальчишеской небрежностью страдаешь?

- Плевать нам на Эльфенбейна, - сказал Денисон. - Больно мелкая сошка: знай себе ходит в подручных, невзирая на ум и способности. В Эльфенбейне любопытно лишь то, что привлекает его любопытство... Понимаешь? Коль скоро человек с подобным опытом и геологическим образованием чего-то хочет, упомянутое что-то являет огромную ценность, будь покоен. Если он работает на другого человека - этот человек наверняка заслуживает серьезнейшего внимания, ибо на него трудится Эльфенбейн. Впрочем, покуда немчик не пытается строить козней, пускай пасется невозбранно. Линкольн эдакую мелочь даже в лупу не разглядывает.

- Сделай милость, - попросил я.

- Да?

- В моем присутствии зови мистера Котко иначе.

Я слишком чту память Авраама Линкольна, чтобы пятнать ее, невольно вспоминая Президента, когда речь ведется о богаче-ворюге... Значит, Адольфа оставляют на произвол судьбы и меня? Огромное спасибо, весьма обязан.

- Можешь слопать Эльфенбейна за ужином, - уведомил Поль. - Мы опасаемся не его, а тебя, и твоего отставного флотского служаку. То ли ты опекаешь его, то ли наоборот - не знаю. Но приятель Мака принял известное обязательство, и лучше пускай сдержит слово. Так и передай. Мистер Котко весьма заинтересован в некоторых вещах, верен данному слову и справедливо рассчитывает на взаимность...

Поль ухмыльнулся.

- И если понадобится помощь при общении с Эльфенбейном - говори, не стесняйся, amigo. Я прибыл сюда охранять интересы Линколь... мистера Котко. Вдруг, ненароком, седовласый доктор окажется крепким орешком? Буду рад услужить: ради старой любви и дружбы прежних дней.

- Конечно, - сказал я. - И дружбы прежних дней...

Мы умолкли.