|
С какой начать? — Давай на твой выбор, — предложил Гарин. — Новость первая. Датчане прислали образцы генетического материала Пси-Мастера. Быстро откликнулись, я даже не ожидал. Наши провели экспертизу. Образцы совпали с теми, что были у нас в хранилище. Вывод следующий. Два года назад в бункере под озером ты убил Пси-Мастера. Настоящего Пси- Мастера, а не его двойника, или близнеца, или… Я не знаю кого еще. — Так это уже как бы не новость, — неуверенно заметил Олег. — Тогда слушай вторую, — мрачно сказал Столяров. — Стоило мне заикнуться о психбольнице, как генерал начал материться. — Так он был в курсе? — Весь мир уже в курсе, кроме нас с тобой, — ответил Михаил. — Самая обсуждаемая новость. Самое зверское убийство со времен… Я не знаю, с каких времен. Гарин еще сильней прижал к груди колени. Ему было холодно. Очень холодно. — Что там стряслось? — спросил он, чувствуя, как кровь стремительно отливает от лица. — Овощей больше нет, — сказал Михаил. — Вчера на рассвете кто-то приготовил из них салат. — Как это? — Их убили. — Всех? — Всех до одного. — Кто это сделал? — Если бы это было известно, генерал не был бы таким злым. Олегу стало трудно дышать. Не потому что колени давили на грудную клетку, просто воздух почему-то поступал в легкие крошечными порциями. Гарин сделал десяток мелких вдохов, прежде чем сумел задать следующий вопрос. Почему-то ему было необходимо это узнать. — А… как их убили? Михаил внимательно посмотрел на него и ответил: — Перерезали горло. Одному за другим. Одним и тем же ножом. — Г-горло? Олег провел ладонью по шее и провалился в холодную темноту. Глава семнадцатая Коршун замедлил шаг. Потом замедлил еще немного. И еще. Это получилось у него совершенно неосознанно. По мере приближения к желтовато-серым стенам больничного корпуса его скорость становилась все ниже. Коршун заметил это только тогда, когда понял, что движется медленней любого из зомби. Заметил — и еще чуть-чуть сбавил темп. Ему не хотелось в Ромашково. В последний раз он посещал больницу неделю назад, и уже тогда здесь было невыносимо. Навряд ли за неделю что-то изменилось к лучшему. Бывшие сотрудники лаборатории вели себя как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Они никак не хотели расходиться, и это длилось почти два месяца. Работники больницы, включая присмиревшую заведующую, обслуживали пациентов днем и ночью, буквально не покладая рук. Они приносили еду, питье и лекарства, выносили судна и проводили что-то вроде уборки, но их было мало, и они не справлялись. В какой-то момент санитары и врачи стали выглядеть хуже больных. Большая квадратная комната напоминала ночлежку для бомжей. Для существования Хозяина было необходимо, чтобы все его носители были собраны в одном месте. Отправить хоть одного из них в душевую или туалет было неоправданным риском. Пол телевизионной был усыпан остатками пищи, упаковками от еды и использованными шприцами. О стоявшей в комнате вони Коршун старался не думать. Хозяина, похоже, такая обстановка вполне устраивала. На здоровье людей, чью волю он подчинил себе, ему было плевать. Это было в его стиле: заносить пару туфель до смерти, прежде чем купить новую. Мнение посторонних Хозяина и подавно не волновало. Тем более что из посторонних в больницу был допущен только Коршун. Он не считал себя эстетом или ханжой, да и просто щепетильным человеком, и тем не менее никак не мог понять одной вещи. |
