– Да куда уж тут конкретнее! Берешь стаканчик, накрываешь им кости, и мешаешь! – Люка закрутил стаканчик, заставив за счет центробежной силы громыхать костяшки по стенкам сосуда, – а потом как почувствовал, что нужная комбинация сложилась, тормозишь.

    Бес поднял стаканчик. Тролль с рыцарем ахнули. Костяшки стояли аккуратным столбиком друг на дружке, причем каждая единицей вверх.

    – Можно еще так, – начал входить в раж бесенок. После следующего замеса столбик состоял уже из шести костяшек, – и даже так!

    В последний момент Кевин треснул бесенка по плечу, и из его рукава высыпалась целая куча костяшек. Но даже в этой ситуации, пройдоха сумел направить их так, что они разбежались по столу, образовав элегантную надпись: ЛОХ.

    – Ну, вот теперь все ясно. А я уж думал ты мне голову дуришь. Насчет того что без магии остался. Шулер!

    – Не суди строго, шеф! Сам понимаешь: трудное детство, дурное воспитание, но под твоим чутким руководством… а хорошо, что нас как благородных не обыскивали, – удовлетворенно закончил оправдательную речь бес.

    – Решили, что в ошейниках сумасшедшего мага мы безопасны, – хмыкнул Зырг.

    – Так, хватит балаболить. Люка, ты кредитор, тебе с нашим охранником и дело иметь. Дадим ему возможность еще три месяца скостить. Пора нам познакомиться с железными масками, пока их не уволокли опять зачем-то во дворец.

    4

    Загремел засов. Дверь в камеру открылась.

    – Заходите, заходите, господа! – послышался голос охранника, – небольшое послабление. Вам позволено сыграть партию с узниками этой камеры. У них такие манеры, что я уверен: они не менее благородные господа, чем вы. Они здесь инкогнито, как и вы, только без масок. Начальника тюрьмы за это благодарить не обязательно. Чисто моя инициатива из уважения лично к вам. Только тс-с-с…

    Жан впустил в камеру узников.

    – В вашем распоряжении не больше двух часов, господа. Надо успеть до смены караула.

    Дверь за узниками тихо закрылась. Кевин кивнул бесенку. Тот, жестом пригласив гостей пройти к столу, подскочил к двери и приник к ней ухом.

    – Ушел, – успокоил он друзей.

    Узники подошли к столу, и сквозь прорези в железных масках вопросительно посмотрели на юношу, затем перевели взгляд на богато заставленный яствами стол. Рыцарь поднялся.

    – Господа…

    Тут юноша заметил, как ходят кадыки на горлах узниках. Голодные глаза не отрывались от стола.

    – Да вас никак здесь голодом морили, – дошло до юноши.

    – Вы угадали юноша. Мы на хлебе и воде уже десятый день, – ответил один из узников.

    – Больше на воде, чем на хлебе, – добавил второй узник.

    – О господи, вот изверги! Господа, разделите с нами нашу трапезу, и Вездесущего ради, не стесняйтесь! Если этого не хватит, я закажу еще!

    Слова Кевина сработали как спусковой крючок. Гости, конечно ели, пытаясь сохранить достоинство, но голод был сильнее. Это было еще то зрелище! Узкие прорези в железных масках не давали возможности протиснуть туда ложку, да и нацепленный на вилку кусок мяса тоже не желал проникать внутрь. Их муки так разжалобили тролля, что он словно невзначай пододвинул к ним поближе блюда с черной и красной икрой, и их любимый золотой половник.