|
Сейчас, в любую минуту, они могут с жужжанием броситься за ней, угрожая, осыпая лестью, выпрашивая милости, взывая к ее «здравому смыслу». Да, еще секунда – и вся эта пестрая команда будет ползать и пресмыкаться перед ней, пытаться лизнуть ее туфли в надежде уберечь свои квартиры, закладные, любовниц, дружков, жен, свое достоинство и пристрастия. Сначала это будет хор, затем пойдут сольные партии. За исключением немногих, все они будут стараться напрасно. А она, как Бог, будет играть их судьбами и наслаждаться каждой секундой своего властвования в отместку за пренебрежение и оскорбления в течение всех этих лет вынужденного подчинения крайнему самомнению и дилетантству, липкому лицемерию и непроходимой глупости. Но именно сейчас надо сделать еще один звонок. Она набрала номер справочной службы.
– «Пан Америкэн», пожалуйста, заказ авиабилетов, – проговорила она быстро. Лайза Блэсс наконец могла отправиться домой.
Лайза вылетела из лифта, как человек-снаряд, которым выстреливали из пушки в старых цирках. Набранная скорость позволила ей без задержки пролететь через вращающиеся двери конторы компании «Блэсс паблишинг», что на Мэдисон-авеню, и секретарша, ответственная за прием посетителей, подпрыгнула так, словно в нее попала пуля. На Лайзе были поношенные синие джинсы в обтяжку, футболка и длинная до пят соболья шуба с накладными карманами. Из-под джинсов выглядывали белые носки, исчезавшие в коричневых из крокодиловой кожи мокасинах. Волосы ее были откинуты назад, а весь ансамбль выдержан в самоуверенном европейском стиле. Лайза Блэсс наконец оказалась дома, и была уже не девочкой. Она выросла. Секретарша сначала не узнала ее. Причинами того, что она вскочила со стула, были энергичность вторжения и неординарный вид вошедшей. Потом до нее дошло, кто это, и она нервно затараторила: – О, миссис Блэсс. Я вас не узнала. Мы вас ждали. Как чудесно видеть вас снова. Мистер Каттинг отменил все намеченные на утро встречи, чтобы быть на месте, когда вы появитесь. Лайза буквально рвалась вперед, словно на высокооктановом топливе, в предвкушении того, что ей предстоит сделать. – Сделайте одолжение, – сказала она язвительно, – отмените еще и все встречи, запланированные им на вторую половину дня. И раз уж вы этим занимаетесь, то лучше всего будет выбросить книгу, где ведутся записи о встречах, в мусорную корзину. Она не задержалась, чтобы насладиться выражением смущения и ужаса, появившимся на лице пожилой служащей. Она знала, куда идти. Она бывала здесь раньше. Стивен Каттинг встал, когда Лайза ворвалась в его кабинет. Ни у одного приговоренного к казни в полдень не было худшего утра, чем у президента «Блэсс паблишинг». В отчаянной попытке упорядочить свой внезапно оказавшийся под угрозой мир, он все перекладывал и перекладывал карандаши на столе, пока они не образовали прямоугольный треугольник с большей точностью, чем этого удалось бы добиться с помощью транспортира. Выражение лица Лайзы ничуть не успокоило его расстроенные нервы. – Лайза… после всех этих лет… бедный Вер-нон… – Движениями рук он пытался помочь своему бормотанию. – Ерунда, – сказала Лайза громко. Она упала в кресло, перебросила длинную ногу через подлокотник и небрежно поболтала повисшей на пальцах туфелькой. – О, – произнес Стивен Каттинг. Лайза ощутила себя чем-то вроде ковбоя на разборке в салуне. Таким приемом тоже можно многого достигнуть. Это гораздо надежней, чем секс. Стивен Каттинг приготовил речь. Что-то вроде написанного в последнюю минуту прошения осужденного с просьбой отложить казнь. Эта речь имела некий юридический привкус. – Миссис Блэсс, было бы глупо не признать, что я допустил ошибку и недооценил ваш вклад в компанию «Блэсс». |
