Хейверс залпом выпил свой коктейль.

Видя, какой эффект произвели его слова, Бобби поспешил загладить свою резкость.

– Разумеется, ты знаешь, и я знаю, что ваши интересы – это наши интересы. Я просто хочу, чтобы ты получил представление об общественном мнении в моей стране. Как тебе известно, я категорически выступал против угрозы сената вывести наши войска из Европы, если европейцы не увеличат свои расходы на оборону. Я понимаю даже, что в этом вопросе на Англии вины нет. Я большой поклонник вашего премьер-министра – американцы знают, что она не заигрывает с коммунизмом, что она видит опасность.

Завершив свою речь этим неискренним комплиментом, Бобби пролил бальзам на чувства, которые могли быть оскорблены. Это была полезная беседа, поскольку всегда так же важно довести свои взгляды до сведения собеседника, как и выслушать другого человека. Премьер-министру Тэтчер будет доложено об этом обмене мнениями. Бобби надеялся, что в докладе его отметят как человека, исповедующего правые взгляды не только от души, но и умом проникшегося ими.

Дебаты прервал голос принцессы Маргарет. Появившись в проеме стеклянных дверей, она крикнула в сторону покрытой камышом застекленной террасы возле бассейна, где сидели два политика:

– Мужчины, собирайтесь. Мы опоздаем на ужин.

Ужин, по мнению Лайзы, был неудачным, и в этом были повинны почти что все. Например, Джо Энн быстро превращалась во «Враждебную Державу номер один». Она сидела справа от Бобби и в течение всего ужина атаковала его, словно осиный рой. Ее беспокойные пальцы не оставляли Бобби ни на секунду. Хохоча над каждым его замечанием, Джо Энн постоянно тянулась к нему, чтобы прикоснуться, погладить запястье, с энтузиазмом ухватить за руку, чтобы заострить на чем-то внимание, и по крайней мере в одном совершенно ошеломительном случае она позволила себе быстренько потрогать кончиками пальцев его затылок. Лайзе она представлялась столь же безобидной, как лиса в курятнике, и почти столь же желанной. Сначала она просто глазам своим не верила. Это оказалось совершенно неожиданным. Однако по мере того, как развязный флирт становился все более и более откровенным, Лайза в душе подивилась своей наивности. Было ясно, что Джо Энн заранее все тщательно продумала. Супруг еще не успел остыть в гробу, а она уже вовсю подыскивала ему замену. Во всем этом была железная логика. Бобби Стэнсфилд представлял собой самую подходящую кандидатуру в мире. Для женщины вроде Джо Энн он был пределом мечтаний.

Все это напрочь лишило аппетита Лайзу, которую снедало незнакомое чувство ревности. Бобби принадлежал ей, он принадлежит ей. Однако с того места, на котором сидела Лайза, все выглядело иначе. Джо Энн Дьюк обрела способность обращать ее кровь в лед. Джо Энн Дьюк, чьи губы привели Лайзу на грань сексуального экстаза в кипящих водах джакузи. Джо Энн Дьюк, с ее прекрасным телом, с богатством царя Мидаса, аристократическим именем. Трудно было представить себе более опасную и могущественную соперницу. Черт бы ее побрал. Лайза влюбилась в первый и в последний раз в своей жизни – и вот, похоже, ей придется сражаться за свою любовь, причем в сражении, в котором тяжелая артиллерия принадлежит противнику. Уже можно было видеть, в каком направлении враг будет развивать наступление. В направлении политического честолюбия Бобби Стэнсфилда.

Сидевшая слева от Бобби принцесса Маргарет наклонилась и произнесла:

– Скажи мне, Джо Энн, ты поддерживаешь Бобби политически? Мне говорили, что борьба за президентство в вашей стране весьма слишком уж разорительна.