— Ты можешь сесть и взять себе кусок мяса, — сказал Бату-хан, с любопытством всматриваясь в заросшее густой бородой лицо русса. — Садись, князь Глеб.

Глеб медленно опустился у ковра в стороне и немного позади Сыбудая, но к мясу не прикоснулся и застыл, глядя мимо Бату-хана, неестественно прямо держа спину. Эта прямая спина разгневала Бату-хана, и он был готов уже кликнуть верных своих нукеров, чтобы те прижали пятки дерзкого русса к его затылку, чтоб он, Бату-хан, насладился звуком хрустнувшего позвоночника. Молодой хан так бы и поступил, если б не было недавних слов Сыбудая.

Бату-хан подавил гнев, запрятал его, но для этого ему пришлось помолчать минуту-другую, и пока он молчал, в шатре сгустилась жуткая тишина.

— Мясо хорошее, князь Глеб, — укротив себя, решив поиграть в доброго повелителя, ласково и тихо сказал Бату-хан, — в моем шатре едят только хорошее мясо, князь Глеб.

Глеб вздрогнул. Он с ужасом понял вдруг, что только чудом избежал смерти, едва не переиграл в жалких потугах оставаться независимым здесь, в шатре человека, не знающего пощады ни к врагам, ни к друзьям. Глеб почувствовал, как по спине ползут капли холодного пота, низко склонился и задрожавшей рукой потянул к себе кусок мяса с ханского ковра.

Бату-хан вздохнул, встретился глазами с Сыбудаем, увидел, как старик улыбается единственным глазом, и перевел взгляд на Глеба.

— Мой верный и храбрый Сыбудай сообщил, что ты рассказывал ему про страшные земли руссов, где не может пройти ни пеший, ни конный. Так ли это? — спросил Бату-хан.

Глеб с усилием проглотил, не прожевав до конца, кусок мяса, и поднял глаза на Бату-хана. Бату-хан поощряюще кивнул Глебу.

— Да, Повелитель Вселенной. В русской земле чем дальше от границ поля забирать в полуночную часть окаема, тем чаще встречаются такие места. Они идут там, где есть лес, а лес на Руси повсюду. Особенно страшны мшары, так мы эти места называем, между Рязанью и Владимиром, в лесной стороне, где живут народы мурома и мещера. Летом все пути там исчезают вовсе, только водою можно пробираться к чащобе, но твое войско, Бату-хан, к водной дороге непривычное…

— Не тебе, князь Глеб, судить о том, к чему привыкли или не привыкли мои воины, — оборвал Глеба Бату-хан. — Ты отвечай на мои вопросы, затем тебя и звали сюда. Какова глубина этих проклятых мест?

— Никто не мерил их, Повелитель Вселенной, но есть поверье, что это чертовы бани, в которых любят купаться злые духи, живущие в лесах, и дна им нету вовсе. У нас боятся туда ходить, потому как попавший во мшару человек али зверь какой выбраться обратно не могут.

— Хорошо, — сказал Бату-хан, — этому я поверил. В наших пустынях есть подобные места, только там злые духи купаются в зыбучем песке. Из такого песка тоже не уйти живому. Скажи теперь, князь Глеб, если бы ты вел сейчас войско на русские города, как бы поступил?

— Я дождался бы морозов, Повелитель. В сильные холода вода замерзает, мшары становятся твердыми. Они выдержат и одинокого всадника, и конный отряд. Тогда хитроумные рязанцы лишатся возможности заманить твоих людей в леса, где ждут их не знающие жалости мшары.

— Что ж, за хорошие советы надо вознаграждать.