С той поры возлюбил ясноглазый Ярила Землю-кормилицу.

Прошло время, и принесла Земля-кормилица молодому супругу дочь. Сильно обрадовался Ярила, что положил начало новому роду.

— Будет множиться род человеческий на общую радость нашу, — воскликнул он радостно, пестуя новорожденную. — А у нас с тобой, Земля, забот приумножится. Ты как истая кормилица будешь даровать людям хлеб. Я — свет, тепло, без коих ни радости, ни счастья, ни самой жизни в этом мире не может быть.

Стала расти-подрастать девица. А родитель ее засобирался в дальнюю дорогу. Заплакала девочка. Ярила и говорит ей:

— Не кручинься. Хоть далеко от тебя буду, а приветы стану посылать. Коли закроют глаза мои черные тучи или отдалюсь так, что не дотянусь к тебе взглядом, пусть обогреет тебя и детей твоих, внуков Ярилиных, частица моего сердца. — Протянул Ярила кусочек своего сердца и отправился в дальнюю дорогу. Пока недалеко он был, тепло и свет от ясных глаз Ярилиных приходили к дочери и согревали ее. Потом и тепла, и света становилось все меньше, и вот настало время, когда лишь мельком мог взглянуть Ярила на оставленную далеко-далеко любимую дочь.

Страшно стало ей. Только частица Ярилиного сердца продолжала согревать девнину, давала силы и помогала дождаться возвращения родимого батюшки. Едва заприметила дочь отца за околицей, бросилась навстречу. Раскрыла руки, чтобы обнять, а дарованный кусочек возьми да упади на Землю. Разбился он, рассыпался на мелкие-мелкие частички. Так они и остались у Земли-кормилицы на груди, и превратилась каждая в невиданной красы цветок, и называют его «цвет-огонь» или «Ярилино сердце».

Земля-кормилица обиделась на дочь, что не уберегла частицу отчего сердца и положила зарок на «цвет-огонь». Невидим он стал для людского глаза. Только одну ночь в году цветет «Ярилино сердце», в ночь на Ивана Купала, и редкому человеку удается увидеть этот цвет. Ярилины враги стерегут его. Мало кто из людей рискнет отправиться за ним. Уж очень большую силу дает «Ярилино сердце» человеку. Сорвет он в Иванову ночь огненный цвет, и становится понятен ему язык каждого дерева, каждой травинки, говоры птиц и зверей. А уж про мысли человека и говорить не приходится. Велик дар Ярилы! Настолько велик, что слабый человек гибнет от той силы, что вдруг оказывается в его руках.

А Ярила всегда с людьми. Как и обещал, одаривает всех теплом и светом. Потому и празднуют они его день, тот, когда дочь в радости, бежавшая к родимому батюшке, обронила подаренный ей кусочек отцовского сердца.

В этот день отец наш ясноглазый поднимается высоко-высоко, чтобы получше рассмотреть, что же делается там на земле, как живут люди. Нет ли меж ними свары какой, или требуется им какая-нито помога. И внуки Ярилы, зная, что он смотрит на них, устраивают в его честь веселые игрища, жгут костры, водят хороводы, пьют во здравие его хмельную брагу.

Замолчал Иван, не заводили разговор и ратники. Припомнилась сразу Рязань-матушка, где остались жены, матери и ребятишки. От шумного гулянья в честь Ярилы да хмельной браги никто б из них не отказался, да что поделаешь, если тревожат родную землю враги, и не будь их, удальцов рязанских, здесь, у Дикого Поля, никаких праздников на Рязанщине не было бы вовеки.