— Семь, — поправил его Рубикус, — все комплектующие и големы на исходе!

— Роман! Алексия! — Оут скрипнул зубами так, что слышно было, казалось, даже в родной гимназии. — Найдите его!

— Но… — попыталась было возмутиться Алексия.

— Уже идем! — перебил её Дубровский. — Я постараюсь настроиться…

— Судя по вектору атаки, — робко вмешалась в нашу беседу Айна, — демоны идут к центральной площади. Может быть к телепорту?

— Найдите источник, ребят! — то ли приказал, то ли попросил Оут. — Дори, готовь Всплеск.

— Но…

— Готовь Всплеск! — рыкнул Оут, ни на секунду не сбавляя темп боя.

Я вздохнул, покрепче стискивая стальной вал, и сделал выпад вперёд, не давая приготовившемуся к атаке Пауку выпустить струю огня.

Дико хотелось карать врагов, как Оут! Или, как минимум, самолично найти Накопитель! Но я, стиснув зубы, держал свою позицию.

Мы и так медленно, но верно пятились назад, отступая перед подступающими конструктами, и если наша тройка выйдет из строя…

— Парни! — в голосе Безухова явно угадывалась паника. — Давление падает! Левая половина УГа тяжелеет! Ещё немного и…

Связь прервалась, и УГ Безухова бездыханной грудой железа упал на песок, став для своего владельца стальным гробом.

— Пётр! — крикнул я, надеясь, что он меня услышит. — Лежи тихо! Медитируй! Мы вернемся за тобой!

Увы, но как бы мне не хотелось героически спасти Безухова — но тащить сейчас УГ на заставу было бы актом коллективного самоубийства.

И дело даже не в крепости моего Силового щита, а в общей диспозиции. Если мы с Мироном дрогнем — чертовы конструкты прорвут центр.

— Мы не можем его бросить! — набычился Мирон и, отмахнувшись от накатывающих конструктов, шагнул вперёд.

— Назад, дурак! — буквально прорычал я, уже безо всякой системы отмахиваясь валом и надеясь на прикрытие наших магов. — Он в УГе! В стальной броне! Ему ничего не грозит — смотри, они прут дальше! Мирон! Да чтоб тебя! Держи свой фланг, Мирон!

Но кузнец уже пёр вперёд — «спасать» Безухова.

— Тупица! — я скрипнул зубами и, перехватив вал поудобней, остался стоять на месте. — Оут!!!

— Стоять! — в шлеме рявкнуло так, что заложило уши, а сам капитан, неохотно оторвавшись от шинкования увязших в зыбучем песке танков, бросился к нам. — Ты что творишь, боец?!

— Но там… — тут же осадил не послушавший меня здоровяк.

— Заткнись! — проревел капитан. — А ну вернулся в строй, дубина!

Промчавшись мимо нас — конструкты, мимо которых он пробегал, смело с его пути, он подскочил к севшему УГу Безухова и… швырнул его в сторону ворот!

— Отходите к воротам, Миш! — скомандовал Оут. — Занимайте ворота!

— Есть! — отозвался я, прикрывая пристыженного отступающего здоровяка. — Мирон, не спи! И не добивай их!

В шахматах есть такое понятие, как цугцванг — ситуация, при которое любой твой ход ведет к поражению.

Не знаю откуда на нашей «шахматной доске» появился целый вал лишних фигур, но единственное, что мы могли делать — отступать и надеяться, что Дубровский найдет Накопитель.

В какой-то момент бой стал до чертиков напоминать видения Бруно.

Критическая ситуация, накатывающая Волна и Песчаная буря.

Погибающие рядом товарищи и состояние полного отупения, когда ты даже не воспринимаешь смысла доносящихся до тебя фраз.