И видел.

Видел, как истончается топаз в руках Ромки Дубровского и видел, как конструкты замедляют свой ход.

Чувствовал.

Чувствовал, как меня, а точнее Романа переполняет дармовая сила, и ощущал идущее от конструктов замешательство.

Слышал.

Скрип зубов Дубровского — энергии в Накопителе оказалось слишком много для тела четырнадцатилетнего мальчишки, и скрип конструктов, замирающих на месте и… разворачивающихся назад.

Понимал.

Понимал, что ни тело, ни разум Ромы не выдержит, и понимал, что Волна, потеряв свою цель, откатывается обратно в пустыню.

А в следующий момент воедино слилось понимание и облегчение от того, что мы выстояли и… жгучая боль в каждой клеточке тела, накинувшаяся на Рому Дубровского.

Глава 24

На этот раз я четко понимал, что сплю.

Поскольку моя голова лежала на коленях у Рив, а сама девушка гладила меня по волосам. И этим блаженством я наслаждался несколько бесконечно долгих секунд.

С каждым прикосновением Рив, по мне пробегала волна тепла, вымывая ошметки боли. И я дико желал, чтобы этот момент длился вечно!

Но стоило мне расплыться в блаженной улыбке, как этот миг счастья закончился.

По закрытым глазам резанул свет, а голова больно ударилась о… песок. Видимо, Рив, заметив, что я пришел в себя, поднялась на ноги.

Я неохотно приоткрыл глаза, чтобы в следующий момент увидеть, как в меня летит короткий меч. Машинально дернувшись, я уклонился от сверкающей полоски стали и, крутанувшись на месте, оказался на ногах.

В отведенной в сторону левой руке горсть песка, правая сжимает выставленный перед собой клинок.

Рив оценивающе посмотрела на меня и едва заметно одобрительно улыбнулась.

Я так и не понял чему — скорости моей реакции или тому, что я пришел в себя? Впрочем, в следующий миг мне стало не до мыслей.

В руках принцессы появился точно такой же короткий меч, и она, сдунув непослушную прядь, бросилась вперёд.

Дзанг! Дзанг! Хэч!

Первые два выпада я каким-то чудом отбил — спасибо урокам физры и директору гимназии, а вот мощный пинок в печень пропустил.

Согнувшись пополам, я почувствовал порыв горячего ветра, а в следующий момент моя голова взорвалась осколками боли.

Вслепую упав на спину и кувыркнувшись назад, я сделал пару широких взмахов, не давая Рив приблизиться и, продолжая пятится назад, наскоро проморгался.

Голова звенела от боли, и неприятные ощущения перекинулись дальше.

Будто все мои нервы превратились в колючую проволоку, и кто-то чертовски сильный дернул её вниз.

Не сдержавшись, я захрипел от боли и повалился вперед — то ли на песок, то ли на подставленный клинок.

Я ещё трижды приходил в себя на коленях у Рив и трижды проигрывал бой, который всегда заканчивался одинаково — стоило мне пропустить удар, как тело взрывалось болью.

Причем эта боль была какая-то странная.

Словно… словно разлитая по телу сила неожиданно кристаллизовалась и разрывает теперь меня на части.

Где-то краешком сознания я понимал, что эта плата за жизнь Дубровского, но подтвердить свои догадки пока не мог.

Радовало одно — в последней схватке, я продержался на секунду дольше и, уже видя летящий мне в живот клинок, дотянулся своим мечом до туники Рив.

Влажный вздох вошедшего под ребра меча и треск разрываемой ткани слились в один звук.

И пусть кончик моего меча располосовал лишь один сантиметр её туники, а в животе вспыхнула ослепительная боль, я улыбался.

Улыбался, глядя на удивление, мелькнувшее на лице Рив.

Кажется, я только что нашёл себе миницель.

Понятно, что Рив с какой-то целью учит меня сражаться на арене, идя постепенно от одного вида оружия к другому, но, думаю, она будет отлично смотреться и без туники!

Если, конечно, не прибьет меня до того, как я, хе-хе, исполню свой план.