— Взрыв? — предположил я.

— Мина, — поморщился гимназист. — Повезло, что этот демон их за стену не закинул — подбирался поближе…

О как. Значит наш здоровяк получил травму уже после того, как Волна развернулась… Что ж, может начнет наконец-то думать перед тем, как делать!

— Спасибо тебе, Валерон, — я кряхтя слез с койки и протянул Воронцову руку. — И тебе, Василий! Если что помочь надо — говорите.

— Это тебе спасибо, Михаил, — Пожарский, оторвался от бледного Дубровского и крепко пожал протянутую руку. — Мы видели, как вы с парнями стояли по центру. Если бы не вы…

— Да ладно, — я аж смутился. — Вчера каждый выложился на максимум.

— Не каждый, — покачал головой Пожарский. — Далеко не каждый…

Мда уж… Видимо я чего-то не знаю. Нужно срочно найти Оута.

— Только ты далеко не уходи, — неожиданно попросил Василий.

— В плане? — удивился я.

— Не знаю, как это объяснить, но чем ты ближе, тем Дубровскому лучше.

— О как, — я покачал головой, не зная, что ответить.

— Главное, заставу не покидай, — Пожарский правильно расценил мою запинку. — Капитан у себя в кабинете, только когда выйдешь, аккуратней, там раненные солдаты лежат.

— Увидимся парни, — кивнул я, направляясь к двери и пытаясь понять, почему у меня в горле стоит ком.

Выйдя из, как я понимаю, комнаты, оборудованной под палату для гимназистов, я попал в самый настоящий госпиталь.

Здесь пахло спиртом, кровью и… смертью.

Наши гимназистские койки, которые, видимо, приволокли с других застав. Щиты, купленные Ромой, зачем-то выставлены вдоль стены.

И несколько женщин с женой кузнеца во главе, которые без устали сновали между рядами, то меняя окровавленные бинты, то поднося бредящим солдатам воду.

Можно хоть сто раз увидеть раненых в фильме, но только побывав в госпитале, понимаешь, насколько война страшное дело.

Картина стонущих мужчин, которые ещё вчера были абсолютно здоровые, а сегодня лишились либо ноги, либо руки, навсегда врезалась мне в память.

Это какой-то лютый сюр, когда ты видишь покалеченного солдата, который ещё вчера показывал тебе прием с мечом.

Хотелось зажмуриться или постыдно отвести взгляд, но я волевым усилием заставил себя посмотреть на раненных.

Кажется, мой счёт к гильдейским только что увеличился.

Для солдат, кстати, моё появление не осталось незамеченным.

Кто-то смотрел на меня со злостью, кто-то с безразличием, кто-то с едва тлеющей надеждой.

По уму, нужно было молча пройти сквозь комнату и свернуть к ведущей наверх лестнице, но это было бы… неправильно.

— Мужики, — хрипло произнес я. — Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы поставить вас на ноги. Найдем для вас протезы, станете ещё сильнее и опасней!

Солдаты не ответили, но аура тотальной безнадеги, которая так и давила на меня, сменилась интересом и робкой надеждой.

— И про семьи ваши не забудем, — напоследок пообещал я, подходя к лестнице. — Выздоравливайте скорее, нам ещё продавать трофеи и праздновать победу!

Про праздновать победу получилось как-то фальшиво — ну как-то не укладывалась у меня в голове связь победы и потерь — но солдаты приободрились.

Я кивнул сам себе, подтверждая данное только что обещание, и потопал наверх — к капитану.

— А вот и наш герой! — поприветствовал меня Оут, не отрывая головы от бумаг. — Присаживайся.