— Дубровские нам мешают, — отозвался Председатель. — Даю добро.

— Послать Ганса? — подобострастно уточнил Бандо.

— Да, его. Он как раз в тех местах. К тому же, у него уже есть… опыт подобных дел. Заодно и отвлечем внимание дворян от Града.

— Вот и славно, — Председатель кивнул, давая понять, что совет окончен. — И больше никаких ошибок, Бандо. Иначе нам придется тебя… заменить.

— Понял, Председатель, — Бандо склонился в уважительном поклоне и разогнулся только тогда, когда в комнате осталась иллюзия северянина. — Что мне сказать Гансу?

— Пусть доставит дворянок ко мне, — не то сказал, не то приказал северянин и добавил с явным намёком. — Это должен быть очень сильный пожар.

— Там выгорит даже камень, — пообещал Бандо и тут же жадно уточнил, — моя доля?

— Тридцать процентов, — лениво бросил северянин и, немного подумав, добавил. — Желательно уложиться в два дня.

— Завтра они будут у вас! — заверил его Бандо, мысленно подсчитывая свою долю.

А когда иллюзия пропала, оставив его в одиночестве, добавил себе под нос:

— Ничего личного, — Бандо повторил когда-то услышанную фразу Председателя, правда, на этот раз, явно покривив душой. — Просто бизнес.

Глава 10

— Мама, мама, я опять летал во сне!

Не знаю из каких задворок подсознания всплыла эта фраза, но она преследовала меня примерно вечность.

То маленький мальчик бежал за стройной женщиной, похожей, почему-то на Алексию Громову.

То маленькая девочка увлеченно прыгала вокруг смущающейся красавицы, напоминающей Айну Пылаеву.

— Я летал!

— Я летала!

— Летал!

— Летала!

В какой-то момент они полетели все вместе, на ходу превращаясь то в Огненных пауков, то в северян, то в высокомерных дворян.

И я, влекомый каким-то болезненным любопытством, полетел за ними следом.

Очень уж мне было интересно, в кого в конце концов превратятся эти чудные ребята.

И когда мы оказались на песчаной арене, я нисколечко не удивился.

Мальчик и девочка, превратившиеся в гладиаторов, медленно приближались ко мне, ощерившись короткими клинками.

За ними застыли две амазонки с лицами Айны и Алексии, а ещё дальше, на противоположном конце арены находилась Рив.

При виде сидящей на валуне фигуры сердце предательски сжалось, и я чуть было не пропустил стремительный выпад левого гладиатора.

Отшагнув назад, я поддел носком сапога песок и швырнул его в лицо левого противника.

Тот прикрылся рукой, на мгновение потеряв меня из вида, и я, под предупреждающий окрик второго гладиатора, бросился вперед.

Он вслепую отмахнулся мечом, но я уже скользнул ему за спину, подставил плечо под поясницу и, ухватившись рукой за его пояс, резко разогнулся, отрывая гладиатора от земли.

Замерев на секунду на цыпочках, я под ошарашенный взгляд второго гладиатора, упал на спину, втыкая противника головой в землю.

Послышался влажный хруст, а по телу врага пробежала дрожь.

Кувыркнувшись вбок, я подхватил выпавший меч и бросился на второго гладиатора.

Тот замер, не в силах оторвать взгляд от своего погибшего товарища, и лишь машинально выставил блок, но я не собирался сражаться с ним по его правилам.

Полоснув гладиатора по пальцам, я дождался, пока он выронит меч и, подшагнув вперёд, вогнал клинок ему под ребро.

Он захрипел и повалился на меня, увлекая за собой и мой меч.

На всё про всё ушло два удара сердца, и я даже невольно загордился собой.