— Хах! — директор усмехнулся и покачал головой. — Знаете, коллеги, сколько я этих форточников уже повидал на своем веку, но почти каждый второй упорно старается, хе-хе, толкать прогресс!

— Есть такое, — развеселился физик Тарас Иванович. — Я всё ждал, когда Михаил предложит мне изобрести высокооктановый бензиновый двигатель!

— Ладно хоть магии нас учить не пытается, как предыдущий форточник, — фыркнула магиня Ольга. — Вода с Огнем, видите ли, у него не сочетается!

— Вот вы смеетесь, а с революционными кружками до сих пор расхлебываем, — не согласился историк Светозар Иванович. — Это ж надо было додуматься до подпольных типографий и тайных собраний с рабочими мануфактур!

— Ну полноте, коллеги, — добродушно протянул директор, и учителя тут же замолчали. — Мы все всё прекрасно помним, но интересует меня не вчера и не завтра, а сегодня. Так что там с форточником, Демид?

— Если бы он не договорился с Зинаидой Ивановной, то пятёрка Дубровского уже бы прогорела. Сейчас же… думаю, у них есть шанс выйти в ноль.

— Даже так? — удивился директор, — весьма похвально. Они сами что ли готовить собираются?

— Тут такой момент, — смутился классный. — Канцелярия передала накладные на провиант в последнюю очередь и там…

— Короче.

— Алексия Громова и Айна Пылаева проходят в данный момент добровольную практику на заставе пятёрки Дубровского.

— Это я в курсе, — отмахнулся директор. — Канцелярия не случайно передала накладные так поздно. Ты мне лучше скажи, дуэль уже была? У нас появилось что-то на Громовых?

— Нет…

— Как нет? — удивился директор. — Ну ладно, у Громовой хватило мозгов не устраивать сцену на площади, но в таверне-то…

«И зачем тебе мой доклад? — подумалось классному литеры „Аз“. — Если сам обо всём в курсе?»

— Макрис, установленный в таверне уничтожен.

— Даже так, — задумался директор, — у нас, что, появилась крыска? Что скажете, Демид Иванович?

— Это… я подсказал, — решился классный. — Там случилось нечто, что могло нанести урон чести Алексии Громовой.

Присутствующие на совещании учителя тут же обратились в слух, а директор устало вздохнул.

— Ну так оно нам и нужно, Демид Иванович!

— Не по чести, — нахмурился учитель.

— Не по че-ести! — передразнил его директор. — Да как вы не понимаете, что по-другому никак? Думаете Громовы будут себя по чести вести? Да ещё немного и…

— Не по чести, — упрямо повторил учитель.

— Слишком дорого обойдется нам эта честь! — Яков Иванович грохнул по столу кулаком. — Десятки тысяч жизней! Технологии! Производственные цепочки! Экономические связи в конце концов! Да наш мир стоит на краю регресса!

Демид Иванович промолчал, а директор тяжело вздохнул.

— Честь, Воля, Любопытство… таких, как мы, осталось не больше сотни. Нас давят, понимаете? Бьют в спину, подставляют, обманывают. Ещё немного и Сила, Власть и Деньги официально станут новой доктриной мира…

Никто за столом не решился нарушить повисшей в зале гнетущей тишины. Никто, кроме классного литеры «Аз».

— Тут такой момент, — Демид Иванович покосился на свой блокнот.