Дом.

Он вырос в конце красной нити дороги, белый и величественный, построенный в античном стиле, весьма популярном в свое время среди плантаторов. Вдоль каждого из двух этажей тянулись просторные галереи, фронтон поддерживался восемью колоннами. Изящно обрамленные окна, не прикрытые ставнями, казались золотистыми в лучах заходящего солнца. Прямо перед домом росли нежно-зеленые папоротники, а между ними проглядывали рубиновые гроздья гераней, белые, розовые и пурпурные полевые барвинки, создавая неповторимый и неповторяющийся узор.

Дженни казалось, что дом манит к себе, протягивая ей теплые дружеские руки. Странное чувство заполнило ее, перехватывая дыхание и заставляя сердце биться чаще. Наконец мир перестал кружиться вокруг Дженни бешеным хороводом, и она вновь обрела способность связно говорить и думать.

Ничего не заметивший Бретт медленно проехал еще около четверти мили по красному кирпичу. Быстрая езда по дороге такого типа вызывала ощутимую тряску, а Бретт предпочитал комфорт.

Итак, дом был стар, при этом элегантен, и от него веяло историей. Бретт обратил внимание, что лужайка, на которую вывела дорога, сильно напоминала ему то самое место, где когда-то, сто тридцать лет назад, проходил пикник. Только вот шуршание шин по кирпичной дороге не вписывалось в эту картину.

«Корвет» затормозил недалеко от входа, и Бретт заглушил двигатель, не желая нарушать загородной тишины. Они не сразу вышли из машины, не решаясь окунуться в эту тишину, стать частью этой картины и прислушиваясь к собственным мыслям.

Одна половинка двери открылась, и из нее вышел среднего роста, уже начинающий лысеть человек. Он остановился и вопросительно взглянул на гостей. Но замешательство его длилось недолго. На Джоне Темплтоне были мятые слаксы, нуждающиеся как минимум в хорошей стирке, но зато — накрахмаленная белая рубашка. Этот причудливый наряд был дополнен засаленными желтыми подтяжками. Из-за спины хозяина с любопытством выглядывал небольшой мальчик. Дженни догадалась, что это, очевидно, Джефф. Папа Темплтон выглядел старше Бретта лет на пятнадцать — двадцать.

— Добро пожаловать в «Дупло дуба», — голос Джона звучал гостеприимно и тепло. — Пока мы не открыты официально, но будем считать, что вы — наши первые гости. Прошу вас, заходите, заходите.

Он сразу узнал Бретта и после небольшой церемонии представления Дженни широким жестом распахнул вторую створку и ввел их в просторный холл, освещенный огромной стеклянной люстрой в виде кристалла. В доме пахло мятой и чуть-чуть лимонным маслом, натертый паркет блестел как зеркало и сиял отраженным светом. С правой стороны располагались двухстворчатые дубовые двери, ведущие, очевидно, в гостиную, по левую руку виднелась большая, но уютная столовая, а у задней стены, обшитой панелями из красного дерева, стояла мягкая кожаная мебель.

— Как здесь прекрасно! — только и смогла вымолвить Дженни.

— Спасибо, — улыбнулся Темплтон и кивнул на столовую, — а здесь будет небольшой ресторан.

Он хотел добавить еще что-то, но «топ-топ-топ», раздавшееся сзади, заставило его оглянуться и закрыть рот. Джефф, до сих пор с любопытством разглядывавший незнакомцев издали, решил наконец приблизиться.

— Ну что, Джефф? У нас гости.

— У-а-у! — отозвался тот. Он не сводил глаз с них обоих, словно с утренних рождественских подарков, найденных под елкой, и неожиданно обнял Бретта за ноги, тем самым выражая свой восторг.

Дженни не смогла не рассмеяться, глядя на изумленное лицо Бретта, явно ошарашенного таким оборотом дела. Невооруженным взглядом было видно, что он не имеет ни малейшего представления о том, как обращаться с детьми, хотя в принципе он был вполне доволен такой встречей.