— Итак, что бы вы, любезная графиня, хотели узнать от своего гида?

— Но я ничего у вас узнать не хотела! — возмутилась Лиза. — Вы сами решили, что мне будет интересно…

— Всякому умному человеку — а вас я отношу именно к этому типу — интересно знать, куда он попал, если общество перед ним незнакомое, — проговорил Януш.

— Но я еще не успела ничего толком разглядеть! — запротестовала Лиза.

— Однако первое впечатление уже составили.

Смелее. — Он говорил точно опытный педагог с ученицей, только переступившей порог класса. — Что такое? Неужели закончился очередной танец? Этот настырный Янкович опять явился! Не дадут нам с вами поговорить.

Лиза проследила направление взгляда Януша и увидела приближающегося к ним Теодора.

— Ольшевский, — возмущенно заговорил он, — что ты себе позволяешь? Увел Елизавету Николаевну, лишил нас ее общества. Князь Поплавский недоумевает, куда подевалась его супруга…

Лизе захотелось рассмеяться. Она почему-то была уверена, что все ссылки на беспокойство Станислава не что иное, как беспокойство самого Янковича, за что она ему должна быть благодарна.

— Вот как? — изобразил интерес Януш. — А мне показалось, что всего минуту назад князю было вовсе не до этого. Я даже надеялся, что он оценит мою сообразительность, благодаря которой он смог решить — я думаю, решил — очень щекотливый вопрос.

Лиза переводила взгляд с одного мужчины на другого и не могла понять, что за двойное дно у их разговора… Не связано ли оно с той самой разгневанной женщиной, которая что-то выговаривала Станиславу? Не поймешь, то ли они спасают Станислава от двойственности положения, то ли ограждают ее от неприятностей…

— Вы правы, господа, — Лиза поднялась, — мне и в самом деле пора вернуться к мужу Теодор предложил ей руку, на которую Лиза оперлась.

— Тьерри, — явно кого-то копируя, проговорил Ольшевский, — ты, как всегда, торопишься. Княгиня едва успела прикоснуться к мороженому. И потом, полонез, который пани Поплавская мне обещала, еще даже не закончился.

— Будем считать, что танец остался за вами, — предложила Лиза и пошла из буфета.

Янкович подвел ее к Станиславу, который стоял один и с видом коршуна, высматривающего добычу, обводил глазами зал. Увидел жену и удовлетворенно расслабился, но лицо его так и осталось мрачным.

— Елизавета Николаевна всего лишь лакомилась мороженым в буфете, — сообщил Теодор, подводя к другу Лизу. — У тебя что-то случилось?

— Братья Шиманские осмелились мне угрожать. — Станислав сдвинул брови и усмехнулся так, что между губ почти по-волчьи мелькнула полоска зубов; отчего-то Лиза подумала, что неизвестные ей братья поступили опрометчиво, бросая вызов Поплавскому.

— Я видела подле тебя женщину, чем-то не просто недовольную, а разгневанную. Кто она? — Лиза сделала вид, что вопрос ее как бы случаен, на самом деле она чувствовала, что коснулась чего-то такого, о чем Станислав предпочел бы не рассказывать. Впрочем, и отступать тоже было не в его правилах, и раз уж она спросила…

— Ева Шиманская, — ответил ее муж.

Теодор, не успевший отойти, удивленно крякнул.

— Все равно рано или поздно Лиза узнает. Люди у нас так добры… — процедил сквозь зубы Станислав, — но что сделано, то сделано.

— И что эта Ева от тебя хотела?

Внутренний голос пытался удержать ее от расспросов. Зачем ей это нужно? Прошлая жизнь Станислава — надо ли ее касаться? Муж прав, изменить уже ничего нельзя, даже если Ева прежде имела на него какие-то виды.