Например, о том, какие книги стали вдруг вас интересовать. Надеетесь перевоспитать Станислава? Или ненароком боитесь заболеть сама? Некоторые врачи считают безумие заразным…

— Все гораздо хуже, — вздохнула Лиза. — У меня будет ребенок, и уже одно это бросает в холодный пот. Неужели он обречен на муки, какие терпит его отец? Никто ведь не слышал, чтобы безумие было семейным проклятием Поплавских?

Она с надеждой взглянула на Василису.

— Ребенок? — задумчиво проговорила та. — Вы правы, это все усложняет. А Станислав знает об этом?

— Пока нет. Все никак не удается спокойно с ним поговорить.

— Тогда мужайтесь. Никто не может знать, как он себя поведет: обрадуется или рассвирепеет.

Лизе стало зябко. Она невольно передернула плечами, а Василиса успокаивающе сказала:

— Раньше смерти тоже не стоит умирать. Как говорила когда-то моя матушка, бог не выдаст, — свинья не съест! Я человек малообразованный… да-да, не смейтесь, чем больше я пытаюсь самообразоваться, тем, кажется, меньше знаю… Так вот, даже при тех знаниях, какие я имею, о наследственном безумии стоит говорить, ежели оно проявляется в течение всей жизни, а не вдруг, когда человек преодолел все превратности опасного возраста… Словом, в преданиях рода Поплавских действительно ни о чем этаком не упоминается, этим я тоже интересовалась.

Старый князь, однако, в детстве упал с коня и сильно ударился головой. Станислав переболел мозговой горячкой, потому семена отцовского воспитания так хорошо взошли… Что-то я заговорила о семейных преданиях, корнях и наследственности… В общем, Елизавета Николаевна, погодите до срока убиваться.

Давайте посмотрим, что скажет князь по поводу ребенка.

Лиза все теснее сближалась с Василисой, в которой открыла не только душу добрую и преданную, но и старшую подругу, которая могла в трудную минуту помочь советом. И если княгиня прежде не могла решиться заговорить с нею о своих сомнениях, то теперь она обрела слушательницу и советчицу не только заинтересованную, но и знающую.

Однажды Василиса даже высказала желание быть будущему княжичу крестной матерью.

— Вот только пан Поплавский вряд ли согласится.

— Ничего, мы его уговорим! — уверенно сказала Лиза.

Как выяснилось, не только она нуждалась в подруге и собеседнице. Василиса тоже потянулась к молодой княгине, рассказывая ей предысторию событий, которые развивались в замке теперь.

— Вы не представляете, сколько книг по медицине я перечитала, когда забеременела Екатерина Гавриловна! Все те, что есть в библиотеке, выписаны мною. С ведома крестной, конечно, и втайне от ее мужа. Впрочем, он никогда не интересовался, что читает его жена, потому скрывать от него этот интерес было несложно… Я бы могла вас успокоить, что Станислав не родился таким, его таким сделал отец, но с некоторых пор я уже ни в чем не уверена…

Лизе на мгновение стало страшно, будто под сердцем она носила не ребенка, а некоего монстра, и она заплакала. Василиса, утешая, плакала вместе с ней.

— Можно было бы попробовать избавиться от ребенка… — неуверенно заговорила Василиса.

— Нет! — выкрикнула Лиза.

Теперь ей было жалко этого ни в чем не повинного малыша, которого расстроенная психика отца и легкомыслие матери — в том, что с нею случилось, Лиза винила и себя; не поверь она в свое время в некое предопределение, может, смогла бы противостоять этим событиям — обрекли на то, что его появление на свет уже считалось нежелательным.

Она успокоила себя тем, что впереди еще много времени и обязательно найдется выход.

Расстраивало Лизу и то, что вскоре ей придется отказаться от поездок верхом, которые она здесь полюбила.