Дальше, с точки зрения Лизы, начался ужас: Станислав схватил с подставки, на которой перекрещивались лезвиями два турецких кинжала, один из клинков и бросился к Лизе.

— Ты посмела? За моей спиной? Значит, это было не только кокетство, как ты пыталась меня в том уверить? Значит, то, что мне говорили, правда…

Она не стала рисковать и гадать, пустит он в ход кинжал или нет, а просто выставила навстречу ему ладонь и сказала:

— Стой!

Станислав замер. Все его члены странным образом перестали его слушаться, кинжал со стуком упал на пол, а он не мог пошевелиться, как ни старался.

Лиза и сама удивилась собственной силе: вот, оказывается, что она может!

Она не спеша обошла его, села в кресло и заговорила:

— Я не знаю, кто тебе сплетничает обо мне и что.

Я не хочу допытываться, что вмиг испортило наши и без того прохладные отношения. Но я хочу поставить тебя в известность, что ты никогда не сможешь впредь не только меня ударить, а и вообще поднять на меня руку.

Лиза не спеша села за стол, налила в кофе сливки и небрежно махнула рукой:

— А теперь иди. Ты, кажется, куда-то торопился?

Станислав осторожно оторвал одну ногу от пола, потом другую, шагнул. Посмотрел на свои руки, которые опять стали его слушаться, и вполголоса проговорил с долей презрения:

— Ведьма!

Ей казалось, что она день за днем бьется в стенку лбом, но, конечно же, не может ее пробить, а лишь набивает себе шишку за шишкой.

Как княгиня ни старалась выглядеть безразличной, словечко, которым стегнул ее Станислав, еще долго стояло у нее в ушах. Дело даже не в том, какой он смысл в него вложил, а каким тоном произнес.

Полдня она слонялась по замку, не в силах взяться за какое-нибудь дело, пока наконец Василиса не позвала ее в свою комнату, где напоила горячим чаем с травами, которые сама собирала.

И когда Лиза блаженно откинулась на спинку стула, чувствуя, как покидает ее тяжесть, из-за которой для нее померкли даже краски солнечного летнего дня, Василиса шутливо спросила:

— Ну как, Елизавета Николаевна, пришли ли вы в себя настолько, чтобы поведать своей экономке, что опять произошло между вами и князем, отчего он выехал из замка в самом дурном расположении духа?

— Я бы давно рассказала вам обо всем, Василиса Матвеевна, — с тяжелым вздохом проговорила Лиза, — но мой рассказ скорей напугает вас, чем развлечет…

— Не такая уж я охотница до веселья, — покачала головой Василиса, — а что может напугать меня после стольких лет жизни под одной крышей с князем Поплавским-старшим, трудно и придумать.

— Все совпадает, как нарочно! — Лиза сжала перед грудью руки, будто собралась молиться. — Если вы исследовали генеалогическое древо Поплавских с целью выявления безумцев, то мой род славился людьми, склонными ко всяческим фокусам, умению, другим недоступному, вроде ясновидения и ведовства, всему тому, что темные люди объявляли не иначе как колдовством…

— Это же очень интересно! Княгиня, прошу вас, не стесняйтесь и выкладывайте мне как на духу, что вас тревожит и какой из ваших фамильных трюков вы применили сегодня к Станиславу?

— Значит, вы догадались…

— Я догадалась, что вы показали мужу нечто, чего он не ожидал и чего испугался, и опять оказались выше его, встали над ним, а такого принимать он не хочет!

— Никакое это не колдовство! — возмутилась Лиза. — Просто… обычный магнетизм!

— Магнетизмом владеют, как я понимаю, далеко не простые люди, — заметила Василиса, — а очень в этой области способные, знающие, как свои способности правильно применять… И Станислав решил, что вы его заколдовали?

— Он прямо обозвал меня ведьмой, — пожаловалась Лиза.