— Ты ведь не любишь меня. Стас, не так ли? — Она сказала это утвердительно.

— Стас! — повторил он. — У тебя не нашлось для меня ни одного ласкового слова.

— Это потому, что ты в них не нуждался.

— Ласки хочется каждому человеку.

Странный между ними происходил разговор.

Оказывается, супружеская жизнь у Поплавских не задалась… из-за Лизы, оттого, что она неласковая, неуступчивая, нечуткая…

Ей представился клубок, в котором замотаны обрывки разных мыслей, высказываний, и из него Станислав дергает фразы для поддержания разговора, нисколько не заботясь об их связности и вообще соответствии действительности. И зря Лиза ищет какой-то смысл там, где его нет и не может быть. Равно как и причину такого его отношения к ней.

— А Ева Шиманская ласкова? — вдруг спросила она.

Станислав несколько смешался, но потом все тот же дьявольский огонек зажегся в его глазах — это означало, что он переставал говорить экивоками, переставал быть деликатным и собирался сделать ей больно.

— Ева чересчур ласкова. Мужчину она обмакивает в сосуд своих приторных нежностей, как муху в патоку, так что если он зазевается, то уже не сможет взлететь. С сахаром-то на крыльях! А значит, и покинуть ее не сможет.

— И ты зазевался, — сказала Лиза.

— Ну разве я похож на муху? — снисходительно улыбнулся он и налил ей в бокал вина.

— Я думала, ты сам скажешь мне это, — заговорила Лиза. — Подождала, но ты молчишь, потому я набралась смелости…

— А мне казалось, что тебе вовсе не нужно ее набираться. Ты и так смела, я бы сказал, не по-женски.

— Пусть будет так, — согласно кивнула Лиза. — Значит, ко всему прочему, тебя раздражает и моя смелость. Получается, у меня нет ни одного достоинства…

— Отчего же, у тебя неплохие корни. Если бы князь Николай Николаевич относился к обществу, в котором живет, с большим уважением…

— Давай не будем обсуждать моего отца, тем более что он не может защититься и защитить меня.

— Ничего, у тебя и самой это неплохо получается.

— Но ведь тебя и это раздражает?

— Раздражает. Женщина не должна быть сильнее мужчины. Ни в чем.

— Иными словами, наш с тобой брак неудачен…

— Я такого не говорил, — не согласился он.

— Разве так уж обязательно высказывать вслух то, что и так ясно нам обоим?

— Допустим. И у нас есть какой-то выход?

— Есть. Мы можем расстаться.

Глаза Станислава сузились, и в них полыхнула ярость. «Господи, — мысленно простонала Лиза, — у меня все холодеет внутри, будто я разговариваю не с мужем, а вошла в клетку к дикому зверю, который каждую минуту может на меня броситься!»

— Еще будучи в Петербурге, я слышал кое-что о твоей матери. Неужели ты пошла в нее?

— Не говори глупости, — отмахнулась она, отчего-то успокаиваясь: обычная ревность к предполагаемому сопернику — это хоть как-то объяснимо. — Обещай вначале выслушать меня, а потом уже делать какие-то выводы, — мягко попросила она.

Он тоже, посмотрев на ее лицо, успокоился:

— Ты права, я излишне возбужден. Обещаю выслушать тебя не перебивая.

— Помнишь ту Змеиную пустошь, на которую ты возил меня?

Голос у Лизы невольно дрогнул, а у Станислава затуманился взгляд.

— Помню, еще бы не помнить!

— Я хочу попросить, чтобы ты построил на этом месте дом для меня.