Когда он вошел в дом, Пенни удивленно посмотрела на него.

— Что случилось? Отключили электричество?

— Нет, просто закончил сегодня пораньше.

— Господи, ты ужасно выглядишь.

— Немного устал.

— Выпьешь? — — Только не “Бруксайд”, если Ты его пьешь.

— Нет, у меня “Круг”.

— А что ты делала с “Бруксайдом”?

— Купила для готовки.

— Понятно.

Он выпил вина, пожевал кукурузных чипсов и уселся за кухонный стол. Пенни ставила оценки за эссе. Радио надрывалось: “Я почти не знаю историю”. Гордон нахмурился. “Я мало что знаю по биологии”.

— Господи, да выключи ты эту дрянь.

"Я не знаю, для чего нужна логарифмическая линейка”.

Пенни повернула голову, прислушиваясь.

— Это одна из моих любимых песен. “Но я знаю, что я тебя люблю”. Гордон неожиданно вскочил и резким движением выключил радиоприемник.

— Потоки невежественной ерунды.

— Это очень милая песенка. Гордон как-то зло рассмеялся.

— Господи, что с тобой?

— Просто мне не нравится, когда паршивая музыка звучит слишком громко.

— Я чувствую, ты считаешь, что Рамсей и Хассингер тебя надули.

— Не в этом дело.

— А почему? Ты позволил им присвоить все.

— Они это заслужили.

— Но идея-то чужая.

— Пусть они возьмут ее себе. Идея, над которой я работаю, значительно больше того, о чем они говорили.

— Если она сработает.

— Наоборот. Сигнал стал проходить лучше.

— Что там передается?

— Информация по биологии. Более подробно о тахионах.

— Это хорошо? Я хотела спросить, тебе-то какая от этого польза?

— Я думаю все сопоставить, когда получу достаточно информации. Мне нужно получить одно ясное заявление, чтобы подтвердить мои догадки. И тогда все станет на свои места.

— О чем ты догадываешься? Гордон молча покачал головой.

— Ну давай. Мне-то ты можешь сказать?

— Нет, не могу. Я никому ничего не скажу, пока не перестану сомневаться. Все это очень большое дело должно быть моим. Я не хочу, чтобы хоть слово стало известно, прежде чем я смогу все точно узнать.

— Господи, Гордон! Это ведь я, Пенни! Ты меня помнишь?

— Слушай, я все равно ничего не скажу.

— Черт подери, ты совсем помешался?

— Если тебе не нравится, можешь оставить меня в покое.

— Да, возможно, я так и сделаю.

Лакин старался не говорить с Гордоном ни о чем, кроме лабораторных занятий. Купер тоже отсиживался в своем крохотном студенческом закутке и редко обращался к Гордону даже в тех случаях, когда на чем-нибудь застревал. Гордон сам старался как можно реже ходить в деканат физического факультета на третьем этаже. Секретариату приходилось искать его в лаборатории. Он приносил с собой завтрак и съедал его, одновременно следя за аппаратурой ЯМР-установки и борясь с постоянно возникавшей проблемой соотношения уровней сигнала шумов, а также наблюдая за изгибающимися линиями резонансных кривых.