Глава 30

6 ноября 1963 года

Сила сигнала вдруг резко возросла. В послании содержались целые параграфы по теории Вилера-Фейнмана. Гордон позвонил Клаудии Зиннес, чтобы узнать, получила ли группа в Колумбийском университете те же самые результаты.

— Нет, по крайней мере в течение последних пяти дней, — сообщила она. — Во-первых, сломалось оборудование, во-вторых, заболел гриппом тот аспирант, который этим занимался. Я думаю, он переутомился.

— Вы хотите сказать, что ничего не получили?

— В эти дни — ничего.

— А вы сами не могли бы этим заняться?

— Я займусь завтра. У меня очень много других дел.

— Да, конечно. Я бы хотел только получить подтверждение, и все.

— Но у вас уже сейчас есть такое подтверждение, Гордон. Я имею в виду сам эффект.

— Важен не только сам эффект. Клаудиа, еще раз просмотрите полученные ранее сигналы. Подумайте о том, что они могут означать.

— Гордон, я не уверена, что мы знаем достаточно, чтобы…

— Хорошо, я согласен. Большинство полученных мною данных — фрагменты, обрывки предложений. Но в них чувствуется какая-то логика.

— Сначала данные, Гордон. Потом мы, может быть, создадим какую-то теорию, — сказала она безапелляционным тоном преподавателя, который он помнил еще со времен аспирантуры.

— Правильно. — Он по собственному опыту знал, что там, где дело касалось экспериментальной физики, с ней лучше не спорить. Она имела достаточно жесткие взгляды в науке.

— Я обещаю начать завтра.

— Хорошо, но сигнал к утру может исчезнуть.

— Не будьте настырным, Гордон. Завтра мы снова приступим.

Оно пришло три часа спустя, после полудня, шестого ноября: имена, даты, распространение цветения. В обрывистых фразах чувствовалось напряжение. Какие-то предложения оказались неразборчивыми, буквы кое-где пропущены. Однако один большой абзац рассказывал о том, как эксперимент начался и кто им занимался. Эти предложения были длиннее, стиль имели почти повествовательный, как будто кто-то сообщал все, что пришло ему в голову.

ТАК КАК МАРКХЕМ УМЕР А ЧЕРТОВ ТУПИЦА РЕНФРЮ ПРОДОЛЖАЕТ СВОЮ ТЯГОМОТИНУ У НАШЕГО МАЛЕНЬКОГО ПЛАНА НЕТ БУДУЩЕГО И ПРОШЛОГО Я ПОЛАГАЮ СЛОВА НЕ ПОМОГУТ НО ВЕЩЕСТВЕННЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА МОГЛИ БЫ СРАБОТАТЬ ЕСЛИ…

Далее последовали неразборчивые шумы. Длинный абзац исчез и больше не возвращался. Затем снова возникла жесткая биологическая информация. В ней пропадали слова. Шумы поднимались, как разбушевавшиеся морские волны. В стаккато последних предложении прослеживалось отчаяние.

Когда Гордон вошел в кухню, Пенни увидела, что выражение его лица изменилось. Она вопросительно подняла брови.

— Сегодня я получил. — Он и сам поразился той легкости и простоте, с какими произнес эти слова.

— Получил что?

— Ответ, Господи!

— Ой ой!

Гордон протянул ей ксерокопию лабораторной тетради.

— Значит, действительно все оказалось так, как ты думал?

— Очевидно. — В его голосе звучала спокойная уверенность. Он не чувствовал острой необходимости рассказывать что-либо о результатах. В душе не возникало никакого волнения, которое, как он предполагал, обязательно в таких случаях. Он получил факты, и они говорили сами за себя.

— Мой Бог, Гордон!

— Да, тут уж действительно помянешь Господа. В комнате воцарилось молчание. Она отложила листок в сторону и принялась потрошить цыпленка.

— Теперь им придется повысить тебя в должности.

— Я уверен, что так и будет.