Гордон отметил про себя, что Лакин не сказал “наш грант”, хотя все они — он, Шелли и Гордон — являлись исследователями по данному гранту. Лакин же подтверждал целесообразность расходов или, как говорили в секретариате, выступал в качестве ГИ — главного исследователя. В этом и заключалась разница между ним и остальными.

— Но ведь предложение насчет возобновления гранта не требуется подавать до Рождества, — возразил Гордон. — Зачем же начинать так рано?

— Я говорю не о том, чтобы написать, а о том, чтобы решить, о чем мы будем писать.

— Ваши эксперименты с локализованным спином… Лакин покачал головой и нахмурился.

— Они все еще прорабатываются. Я не могу предлагать их в качестве основной темы.

— Результаты, полученные Шелли…

— Да, они многообещающие. Хорошая работа. Однако в них пока нет ничего необычного. Сегодня они фактически продолжают предыдущие исследования.

— В таком случае остается моя работа.

— Да, ваша. — Лакин сложил руки на столе, где все выглядело невероятно аккуратно: листы бумаги подровнены один к одному, карандаши лежали строго параллельно друг другу.

— Но у меня до сих пор нет ясности.

— Я передал вам проблему ядерного резонанса вместе с талантливым студентом Купером, чтобы ускорить работу. Я ожидал, что вы получите полный набор данных в срок.

— Вы же знаете, какие сложности возникли у нас с шумами.

— Гордон, я дал вам эту работу не случайно, — сказал Лакин, слегка улыбнувшись. У него на лбу собрались морщинки, и весь он, казалось, излучал дружелюбие. — Я полагал, что это будет хорошим стартом для вашей научной карьеры. Я знаю, что раньше вам не приходилось работать с подобной аппаратурой. Проблема, которую вы излагаете тезисно, считалась более определенной. Однако строгие результаты будут опубликованы в “Физикал ревью”, и это, безусловно, поможет нам возобновить грант. От этого зависит и ваше положение на факультете.

Гордон посмотрел в окно на работавшие во дворе машины, потом взглянул на Лакина. “Физикал ревью леттерс” — очень престижный физический журнал. Там публиковались наиболее выдающиеся и сенсационные материалы, причем в течение ближайших недель после получения в отличие от “Физикал ревью”, где ждать публикации приходилось очень долго, как и в других журналах. Информационный потоп заставлял настоящего ученого сокращать область своего чтения до нескольких журналов, которые к тому же становились все толще и толще. Получить информацию в наше время — попытка напиться из пожарного шланга. Поэтому ученый начинает пользоваться аннотированными сообщениями “Физикал ревью леттерс”, давая себе слово, что в свободное время прочтет подробный развернутый отчет в других журналах.

— Все правильно, — мягко сказал Гордон. — Но у меня нет подходящих для публикации результатов.

— Ошибаетесь. Такая информация у вас есть, — горячо возразил Лакин. — Вот этот эффект шумов. Очень интересно.

Гордон нахмурился.

— Несколько дней назад вы говорили, что это результат нестабильной работы техники.

— Я тогда несколько погорячился и неправильно оценил те трудности, с которыми вам пришлось столкнуться. — Лакин провел длинными пальцами по своей редеющей шевелюре, откидывая ее назад и обнаруживая лысеющий скальп, цвет которого контрастировал с загорелым лбом. — Шумы, которые вы обнаружили. Гордон, не являются простыми помехами. После некоторых размышлений я пришел к выводу, что это новое физическое явление.

Гордон посмотрел на него с нескрываемым удивлением.