— Молодому человеку вроде меня невозможно рассчитывать на одну только зарплату.

— Какой же у него выход?

— Торговое дело. Я как раз и подумываю об этом. — Я понизил голос, будто сообщал секрет.

— Откуда у тебя деньги?

— Продам несколько федданов земли и подыщу себе компаньона, — ответил я.

— Но как же ты сможешь совмещать службу с торговлей?

— Торговое дело будет оставаться в глубокой тайне, — засмеялся я.

Он пожелал мне успеха, раскрыл газету и углубился в чтение, будто забыв, о чем мы только что говорили. Возможно, он и в самом деле не придал никакого значения нашему разговору, а возможно, это был маневр. Но так или иначе, я понял, что на него рассчитывать мне нечего.

Вдруг Талаба Марзук указал на крупный заголовок — что-то о Восточной Германии.

— Ты, несомненно, слышал о бедственном положении в этой стране, которое особенно заметно при сравнении с Западной зоной?

— Да, конечно, — ответил и.

— Россия ничего не может дать тем, кто находится в ее орбите, а вот Америка…

— Но Россия оказала нам очень большую помощь!

— Это дело другое. Мы ведь не находимся в ее орбите, — поспешно ответил Талаба Марзук.

Он казался очень настороженным, и я даже пожалел, что возразил ему.

— Это факт, — продолжал он, — что обе они, Россия и Америка, стремятся к мировому господству, поэтому принцип неприсоединения, которого мы придерживаемся, очень мудр…

Да, обидно, что он выскользнул у меня из рук, и вряд ли в ближайшее время представится случай вернуть утраченные позиции.

— Если бы не июльская революция, — заметил я, — то кровавое восстание опустошило бы страну.

Он согласно кивнул.

— Аллах велик, — сказал он. — Мудрость его спасла нас.

* * *

— Где ты был? Ты не появлялся уже три дня. Как это ты вспомнил обо мне наконец? Разве я не говорила тебе, что ты подлый человек и сын греха? Не морочь мне голову своими дурацкими извинениями. Не рассказывай о своей важной работе в компании. Даже министр, если у него есть подруга, не относится к ней с таким пренебрежением, как ты ко мне!

Я растянул губы в улыбке и налил вино в два бокала, а внутри меня кипело отвращение. Сафия все продолжает со мной эту игру — строит из себя деспота. Пора покончить с этим. Нужно избавиться от нее окончательно. С этими мыслями я отправился в пансионат.

Однако все мои заботы мгновенно улетучились, как только я увидел Зухру. Мы крепко обнялись. Я целовал ее губы, щеки, шею. Она отвечала мне тем же. Потом она немного отстранилась от меня, вздохнула и жалобно прошептала:

— Мне иногда кажется, что они знают…

— Не беспокойся! — небрежно ответил я, опьяненный любовью.

— Тебя ничто не волнует, но…

— Меня волнует лишь одно, Зухра, — я пристально посмотрел на нее, чтобы она прочла в моих глазах, что я имею в виду. — Я хочу жить вместе с тобой где-нибудь далеко отсюда, — с искренней страстью произнес я.

— Где же?

— В нашем доме.