— Это у них не хреново, или они думают, что хреново и отсюда слепота?

— Думают, что хреново. Они просто не видели тех, кому плохо на самом деле. Возможно, очень часто у каждого из таких людей его собственный пупок и есть центр вселенной.

— Перл, однако.

— Да ну, какой там перл, — отмахнулась Лена.

— Тебе надо писать колонки в какую-нибудь газету для пенсионеров.

— Я давно ждала, что кто-нибудь скажет нечто подобное, и очень расстроена, что им оказался именно ты. Понимаешь, одной из наиболее важных наших функций является сбор, обработка и консолидация информации об артефактах, находящихся вне нашего распоряжения или наблюдаемых нами вне нашей сферы влияния. Еще давно было установлено, что в случае утечки секретной информации лучший способ исправить ситуацию — дискредитация первоисточника путем распространения плохо написанных текстов на ту же тему. Если этот вариант проваливается, удаляется сам носитель информации. Понятно?

— Не вполне. Может, объяснишь?

— Что тут объяснять. Я и те самые люди, с которыми ты отдыхал в пансионате, мы делаем эту тяжелую, но важную работу. Звучит немного пафосно, зато верно. А ты думал что, перед тобой агентство киллеров на отдыхе? Корпоративка обычных наемных убийц?

— Честно говоря — да, — немного растерянно признался я.

— Фу, как пошло. А после того, как ты очертил вокруг себя круг мелом, они поняли, что ты свой и трогать тебя не надо. Своего рода, пароль. Вначале-то они приняли тебя за какого-то бандитского шпиона, подосланного криминальными структурами.

— Минуточку… а… а как же Голубика? Это же она передала мне тот мел.

— Ты о чем?

— Тогда, в пансионате. В первое же утро захотелось вдруг прогуляться…

И я рассказал всю историю своего знакомства с Голубикой. Все рассказал, со всеми подробностями.

— Вот зараза, — засмеялась Лена. — Нет, Танька — это что-то! Ее, кстати, Таней зовут, она подруга моя, тоже из нашей команды. Отдыхает там диким образом в палатке или на маяке, обожает экстремальный туризм. Она без памяти от всякой мистики и фэнтези, поэтому очень любит дурить головы мужикам. И так ловко у нее все получается, что даже ты повелся. Она вообще странная девка, ее трудно найти, мы последний раз виделись только прошлым летом. Вообще исключительно летом видимся, а в другое время лишь переписываемся иногда.

— Да, но она же меня спасла! Я сломал ногу, а она одними только пустыми руками вылечила!

— Уверен, что сломал? У тебя был, наверное, легкий вывих или растяжение, а Татьяна, да, очень хороший мануальный терапевт. Может и боль снять, и отек согнать. Все-таки мы что-то умеем, кое-что знаем, не зря же столько лет делаем свое дело. Ей надо было просто встретить тебя после прибытия, и передать пароль.

— А этот пароль… — не понял я, — ты сама не могла мне передать?

— Каким образом? Я его тогда даже не знала.

— Какие сложности. Для чего столько всего понакручено? Как в плохом шпионском детективе, честное слово. Не проще было бы все объяснить, сказать на словах?

— Что сделано — то сделано, о чем теперь говорить?

— Верно, черт побери… да, а этот ее шрам?

— Да, есть такой шрам, и что? Она прыжками в воду увлекалась, вот и прыгнула как-то в незнакомом месте, что, кстати, строжайше запрещено по технике безопасности. Знала только, что там хорошая глубина, а то, что там торчат какие-то железяки, понятия не имела. Вот и распорола себя от уха и до пятки. Ее тогда один моряк спас, чудом успел вытащить. Травма оказалась просто глубокой царапиной, ее даже зашивать не стали. Таньке повезло — прыгни она чуть в сторону и все, пропоролась бы насмерть.

— Это ты видела, или она рассказала?

— Рассказала, конечно, как я могла видеть? Мы тогда и знакомы-то не были, когда все произошло.