— Именно. Сам принцип…

— Эшу, мальчик, — донесся до них сладкий альт пожилой Альдины. — Если там все в порядке, то ты можешь и поработать, не правда ли?

— Ох, мне идти надо, — проговорил Эшу. — Вы хотели бы договорить?

— Пожалуй что да.

— Ночью, во время одного из моих дежурств?

— Подходяще.

Тихая ужасть 2, или Учение Премудрой Крысы

— Как острят люди, нельзя соединять мышь, крысу и батон в одном семантическом гнезде, — говорила Крыса следующей ночью, — кто-нибудь кого-нибудь ненароком возьмет и сожрет. — Я вон только и умею, что батон жать.

— Клавиатуру? Так ведь и мышь называют.

— Арготизм устарел. Батон теперь — кнопка, а их совокупность — Клава, — уточнила Козя, что также здесь присутствовала вместе со своей подругой.

— В общем, выйти на изнанку рабочего поля у меня еще выходит, — объяснила Крыса, — прочесть иконки и уловить их смысл — тоже. А щелкнуть курсором на ввод — тут не наши, а твои руки нужны, человеческие.

— Куда и что вводить, в эти обводы? — Эшу нагнулся над Крысой, удобно засевшей в вертячем ортопедическом кресле, и пошарил мышью по сияющей пустоте, целясь в одну из рамок. — Я верно делаю?

— По крайней мере похоже, иначе бы нас отсюда напрочь выперло.

— Ага, получилось. Мы обрамились. Дальше что?

— А дальше сядь на мое место, — Крыса подвинулась, уступая ему часть сиденья, потом взгромоздилась ему на колени тяжелым теплым задиком. — Дело не совсем, понимаешь, в наших с тобой пальчиках. Стихи надо туда вводить, а я никаким не обучена.

— Какие стихи?

— Если бы Он был цифровой, тогда какие-то заранее оговоренные, а так — любые. Напиши и еще раз щелкай. Ты много их знаешь?

— Ну… Что значит — любые?

— Лишь бы хорошие и подходили к настроению, так говорят. А комп тебе ужо выдаст в приблизительном соответствии с ними.

— А чего мы хотим, Крыса?

— Того, о чем ты всегда думаешь. Мне-то всё равно, на интерес работаю. Ну?

— Я хотел найти главную Книгу, — решительно сказал Эшу.

— Ого, по мелочам мы не играем. Разве Иосия и дон Пабло не выучили тебя, что это тщета и суета и никогда не приведет тебя ни к чему доброму?

— Может быть, нужно вспомнить все стихи о книгах, которые я когда-либо читал.

— А еще проще — твои стихи. Чтобы представиться.

— Это получится нескромно. Что машина знает обо мне?

— О тебе? В нее загружены все стихи в мире и возможность любых стихов, даже твоих. В виде тончайших настроений, — хмыкнула Ужасть. — И каждая строка, которая чего-нибудь стОит и на чем бы то ни было стоИт, открывает тот путь, что на нее похож. Есть стихи о выборе, есть — о Пантере, о чтении и, конечно, о книгах.

— Я знаю одни такие. Не мои, конечно.

И Эшу торопливо набрал в одной из рамок, которая послушно изменила свои пределы:

— Браво! А теперь щелкай мышью, авось железо не рванет!

И тут перед ними открылось подобие живой картины: поле, через колышущуюся траву были видны извилистые дороги. Ветер был нетороплив, жарок и мощен, как хороший конь. Небо было цвета земли, земля — цвета неба. Внутри живого изумруда легкий туман стелился над озерной водой, мелкие розоватые цветы облачками отражались в вечерней заре.

«Что будет со мной там, снаружи, пока я брожу в виртуальности? — подумал Эшу.