|
Во-первых, он совершенно не опьянел — просто ни в одном глазу. Во-вторых, он нервничает, постоянно выглядывает в иллюминатор и повторяет только: «Почему опять у окна». В-третьих, он буквально зеленеет. Без шуток, у него такой вид, словно его сейчас вывернет, и он на нас никак не реагирует. А когда самолет начинает взлетать, отец вцепляется в подлокотники мертвой хваткой. Я смотрю, как напрягаются его руки, и мне кажется, он к чертовой матери сейчас вырвет эти подлокотники. Когда мы набираем высоту, не многое меняется. Андрей достает бутылку с остатками бурбона и выпивает залпом. Симпатичная сексуальная стюардесса замечает, подходит и очень вежливо, хотя строго говорит:
— Извините, распитие спиртных напитков на борту запрещено. Андрей делает странный жест рукой с уже пустой бутылкой, который можно интерпретировать как «да ладно вам», так и «да идите вы на фиг». — Уберите, пожалуйста, бутылку! — уже раздраженно говорит стюардесса и становится совсем не сексуальной. — Все в порядке, — успокаивает сидящий возле прохода Влад. — Он больше не будет. Видите, алкоголя нет. Извините. И я теперь, кажется, начинаю понимать, почему Андрея при всех его страхах мы засунули к окну. Я очень просился, но Влад настоял на такой рассадке. Видно, чтобы стюардесса не вырвала у моего отца бутылку из рук, а Владу удобнее было извиняться. И я не просто так об этом говорю: как только стройная девушка исчезает, Андрей откуда-то достает еще одну маленькую бутылочку, такую, сувенирную, быстро выпивает, вытирает лицо ладонями, как если бы оно у него было мокрое, откидывается максимально на сиденье и очень скоро отключается. — С ним всегда так? — спрашиваю, кивая в сторону отца. — Бывает и хуже, — отвечает Влад. — Он жутко боится летать. — Я это понял, — усмехаюсь. Андрей спит весь полет. Мы с Владом болтаем, пьем невкусный кофе, едим невкусный самолетный сэндвич. Я спрашиваю про Испанию — они с отцом там бывали уже неоднократно. Перед посадкой Андрей просыпается, потому что стюардесса просит его привести спинку кресла в вертикальное положение, и до выхода из самолета остается весь на нервах. Когда мы уже стоим на паспортном контроле в аэропорту Барселоны, Андрей выглядит помятым и вымотанным, как будто он не спал четыре часа, а его мутузили, как боксерскую грушу. Пограничник долго всматривается в его лицо через стекло, Андрей что-то говорит ему по-испански, разводя руками, и тогда тот кивает, ставит штамп и пропускает его. — Всегда одно и то же! — смеется Влад. — Что он ему сказал? — спрашиваю. — Что боится летать.
Отель, в который мы заселяемся, небольшой, но приличный. Наш номер с двумя спальнями и маленькой гостиной. Мы по очереди принимаем душ. Андрей выходит из ванной посвежевший, но быстро объясняет, что перелет его вымотал, и ему надо отдохнуть. Я вытаращиваю на него глаза. Что же теперь из-за его самолетной болезни терять целый вечер в Испании! Ну ни фига себе! — Это нормально, — машет на него рукой Влад. — Выспится, завтра будет как огурчик. Пойдем поужинаем! — он кивает на дверь. — В отеле или в городе? — В городе, наверное, — пожимаю плечами я. Мы едим в кафе через дорогу, потому что оказывается, что сил куда-то идти у меня тоже особенно нет. |
