Джо улыбался ей, его глаза потеплели, а Сара вдруг смутилась.

— Так вы работаете на «Вашингтон пост»? — Ей захотелось отвлечь от себя внимание.

— Да, мне повезло. Я работал и в других, более мелких изданиях, но год назад перешел в «Пост».

— О чем вы пишете? — задала вопрос Энн.

— Иногда передовицы. Иногда очерки. Иногда критические заметки о театре. Честно говоря, это мне нравится больше всего.

— Ой, а вы видели спектакль «Кошка на раскаленной крыше»? — Сара подалась к нему. — Умираю, как хочу его посмотреть.

— Да, я смотрел эту пьесу, и вы в самом деле не должны ее пропустить, — ответил Джо.

— В прошлом году я видела «Унаследовать ветер», — сказала Сара, — это было так сильно.

— По-моему, вам нравятся те же пьесы, что и мне, — заметил Джо. И снова на его губах мелькнула улыбка, заставившая Сару покраснеть.

— Вы уже написали свою лучшую статью? Ту, что вам самому нравится больше всего? — продолжала расспрашивать Сара.

— Не думаю, что какую-то из моих статей я люблю больше остальных, но мне нравится рассматривать тему под необычным углом. Я люблю писать о человеческой стороне любой истории. Я не так жаден до фактов. Вот почему я не люблю передовицы. Мне трудно скрывать свое отношение к тому, о чем я пишу.

Донни спал, а взрослые продолжали разговаривать. Сара размышляла о том, как странно почувствовать себя почти родной людям, с которыми провела пару часов. Ей казалось, что она знакома с Энн и Джо всю свою жизнь. Они оба понравились ей. Пожалуй, она уже любила их, хотя это было невероятно. Но их тепло и человечность тронули ее, и, когда спасатели наконец добрались до вагона и освободили их, Сара испытала странное чувство потери, поняв, что с этой минуты их пути разойдутся.

Прежде чем расстаться, они записали свои координаты на листках из блокнота Джо, сердечно обнялись и разошлись по разным машинам «Скорой помощи».

Два дня спустя, когда Сара читала передовицу в «Вашингтон пост» о катастрофе за подписью Джо Толли, она все еще думала о своих попутчиках. Джо написал о чужих людях, ставших друзьями, хотя они так не похожи друг на друга, о трех взрослых и ребенке, сведенных вместе несчастным случаем, заботившихся друг о друге и расставшихся на месте происшествия с «искренней любовью к случайным попутчикам».

«Если бы все наши отношения были окрашены этим ощущением искренности, безопасной и необходимой близости, — писал Джо, — мир стал бы намного лучше».

Лаура ехала из Мидоувуд-Виллидж домой на озеро Эштон, но мыслями она оставалась в перевернутом вагоне злополучного поезда. Сара была прирожденной рассказчицей. Она описывала происшествие так живо, что Лаура как будто видела все своими глазами.

На краю леса, окружающего Эштон, Лаура остановилась у ряда почтовых ящиков, чтобы забрать почту. Конвертов оказалось немного. Лаура села в машину и открыла тот из них, в котором определенно не могло быть счетов. Длинный белый конверт, ее фамилия напечатана на машинке. Внутри оказался листок бумаги с единственной строчкой: «Оставьте Сару Толли в покое».

Лаура перевернула листок, но другая сторона оказалась чистой. Не нашла она и обратного адреса на конверте. Чернел только почтовый штемпель Филадельфии. Холодок пробежал у нее по спине. Кто послал ей письмо? И зачем?

Она, нахмурившись, смотрела на записку. Сумасшествие какое-то. Раздраженная Лаура бросила конверт на сиденье и поехала через лес к дому. Тому, кто послал письмо, не повезло.