— Я включу его.

Лаура спустилась в гостиную.

Дилан стоял возле книжного шкафа, изучая фотографию, на которой были вместе Рэй, Эмма и Лаура. На снимке Эмме было только два года, и она напоминала темноволосого маленького эльфа.

— Это твой отец? — спросил Дилан. — Это дедушка Эммы?

Лаура рассмеялась. Она не в первый раз слышала этот вопрос.

— Это Рэй, — сказала она.

— Твой муж? — от удивления у Дилана округлились глаза. Совсем как у Эммы.

— Да.

— Прости, я подумал… — На скулах Дилана загорелись два красных пятна, и Лауре это понравилось.

— Все ошибаются. Рэй был на двадцать один год старше меня.

Дилан снова взглянул на фотографию.

— Эмма была замечательным ребенком, она и сейчас просто чудо, — сказал он, — но я представляю, как тебе непросто теперь общаться с ней.

— Да, но я думаю, что ей еще труднее. Она хочет что-то сказать и не может.

— А какой она была до… того, как все случилось?

— Хочешь посмотреть пленку? — предложила Лаура. Глаза Дилана радостно вспыхнули.

— Конечно.

Лаура перебрала кассеты, вставила одну в видеомагнитофон.

— Здесь Эмме четыре года, — объяснила она, усаживаясь в кресло у телевизора с пультом управления в руке. Дилан расположился на диване. — Я снимала это в Бразилии, где работала в обсерватории. Эмма и дочка ее няни специально переодевались и пытались разыграть для нас скетч.

На экране появились Эмма и маленькая Карлита. Они хихикали и придерживали одной рукой разноцветные шарфы, которые прикрывали их волосы, а в ушах качались огромные серьги. В скетче не было ни смысла, ни рифмы, но малыши были в восторге. Эмма говорила больше Карлиты, пересыпая свою речь португальскими словами, которым научилась у няни и своей подружки. Она все время прерывала Карлиту, не давая той открыть рот. Дилан подвинулся на край дивана, совершенно завороженный зрелищем. Лаура сама давно не пересматривала эту запись, и теперь ей было больно. Эмма начисто утратила всю жизнерадостность и уверенность в себе.

Пленка закончилась, Лаура нажала на перемотку. Они с Диланом сидели молча.

— Господи, — наконец заговорил он, — она же не закрывала рта.

— Такова настоящая Эмма, — сказала Лаура.

— Она была такой говорливой.

— Эмма начала говорить очень рано, — подтвердила Лаура. — Она болтала без умолку, говорила с любым, кто оказывался рядом. А если оставалась в одиночестве, то говорила сама с собой. — Ей стало грустно при воспоминании о том, какой была Эмма. — Она великолепно общалась. Каково-то ей сейчас? Каково человеку, привыкшему высказывать свои мысли, неожиданно потерять возможность говорить? Как она это выносит? Ее болтовня сводила с ума и меня, и Рэя, но сейчас я отдала бы все на свете, только бы снова услышать ее голос.

Дилан смотрел на погасший экран. Он судорожно глотнул, и Лауре показалось, что он сейчас расплачется. У нее самой глаза щипало от слез.

— Я чувствую себя совершенно беспомощным, — Дилан не сумел скрыть своего разочарования.

В его голосе Лаура услышала нотки отчаяния и побоялась, что он сдастся.

— Ты будешь приезжать к ней? — спросила она.

— Конечно. Обещаю тебе, Лаура. Я буду с вами. — Его лицо было серьезным, и Лаура поняла, что он говорит правду. — Я столько потерял, потому что не знал ее раньше.

— Ты сердишься на меня за то, что я не сказала тебе о ней?

— Нет, я не сержусь.