– Выходит, вы, господин Исинака, тоже за то, чтобы приподнять завесу над истинным обликом Паприки? – обеспокоенно спросил директор Сима.- Не забывайте, это подмочит репутацию госпожи Тибы – кстати, члена попечительского совета. Ну и бросит тень на сам институт.

– В том-то и дело,- смущенно сказал Исинака.- И мне это ни к чему.

– Господин директор…- Инуи повернулся к Торатаро Симе.- Подобная келейность может аукнуться и в другом, вынуждая нас скрывать все новые факты. Вот и инцидент с Цумурой. Если психотерапевтическая установка опасна и мы сейчас не скажем об этом открыто, рано или поздно вам придется за это ответить.

– Психотерапевтическая установка не опасна,- опережая Токиду, сказала Ацуко.- А почему заболел Цумура, так или иначе прояснится.

– Что касается Паприки,- вкрадчиво начал Хотта,- положим, в то время Тиба-сэнсэй в попечительском совете еще не состояла. Иными словами, ее неправомерные действия можно расценивать как превышение полномочий рядовым сотрудником…

Хотта умолк, словно намекая: «Дальше думайте сами».

– Хотите, чтобы я вышла из совета? – спросила Ацуко, уставившись на Хотту. Она будто хотела удостовериться, с какой миной на лице он это подтвердит.

– Ну-ну, пока не утихнет суета с Паприкой…- Хотта несколько смутился.- На время. Ведь если Тиба-сэнсэй не будет членом совета, разоблачение Паприки никак не скажется на репутации института. К тому же срок ее полномочий подходит к концу.

– Позвольте, тогда в чем, по-вашему, заключается благодарность Паприке? – Токида вклинился в разговор, не в силах больше молчать.- Или вы забыли, какие суммы жертвовали институту ее бывшие пациенты – политики и финансисты? И как, скажите мне, можно добиться прогресса науки без риска и научных опытов, которые никогда не находили отклика в народных массах?

– Ты опять за свое? – Сэйдзиро Инуи негодующе окинул взглядом Токиду.- Вечно ты об одном и том же. Взять твою тираду или слова Тибы о ее безусловной вере в безопасность психотерапевтической установки – как специалисты, вы совсем не хотите признать, что разработка научных технологий пущена на самотек. Вам, лидерам технического прогресса, должно быть стыдно за подобную самонадеянность.

13

– Будет вам, господин Инуи,- широко улыбнулся Сима, обескураженный таким фанатизмом в научно-этических взглядах Сэйдзиро Инуи.- Я тоже за это в ответе. Кто, как не я, снова и снова подталкивал Токиду и Тибу к новым разработкам и требовал от них максимально высоких результатов исследований.

– Господин Инуи только что упомянул, что научные технологии пущены на самотек,- раздраженно сказал Овада.- Но ведь это не значит, что господин Токида и госпожа Тиба погрязли в одних технологических разработках. Впервые достигнуты положительные результаты при лечении шизофрении. До сих пор это считалось невозможным, поэтому Токида и Тиба стали главными претендентами на Нобелевскую премию.

– В этом вся проблема, господин Овада.- От слов «Нобелевская премия» Сэйдзиро Инуи изменился в лице. Уголки его губ приподнялись кверху, ноздри раздувались, взгляд стал прямо-таки демоническим. Казалось, он ненавидит саму Нобелевку.- Как я вам уже говорил, пациенты хоть и больны шизофренией, но они люди, поэтому методика лечения прямым проникновением в их души прежде должна со всей тщательностью выдержать полемику в смысле медицинской этики. Тем более что она применима и для обычных, здоровых людей. Тем не менее, что бы ни говорил Токида про эффект при лечении его установкой, еще ни один пациент не излечился полностью. И тем не менее он, не дожидаясь окончательных результатов лечения, принимается за разработку новой аппаратуры. Тратит на это огромные средства.