Изменить размер шрифта - +
Конечно, отчасти это было объяснимо возрастом и книжным воспитанием. Но, думала Нина, еще в этом и невольная попытка защититься от уродливой нечеловеческой жизни.

Вот стихи из тетради Ёлочки осени сорок третьего года под названием

Тихая песня цикад:

 

В той же тетрадке дочери Нина продолжала делать дневниковые записи.

«18 ноября 43 г. Умерла моя девочка. Жизнь моя потеряла весь свет, всю радость, весь смысл. В предутренней муке она сказала: «Меня уже нет, я уже умерла». И я умерла вместе с ней, душа моя умерла для жизни, для горя и радости. Только (нрзб) мука боли за Йолочку и тоска по ней, нестерпимая тоска по ней наполняет душу. Я обязана жить и работать, я не смею оставить Светлану: лечь с Йолочкой в родную мою могилу – единственное, чего бы я хотела, единственное, что утешило бы мою боль…

13 декабря. Йола моя, дитя мое любимое, как жить мне без тебя. Нужно уехать в Москву – для Светланы. А для меня это значит – оставить одинокий, неустроенный, этот проникновенный голос… Как можно скорее нужно уехать к моим друзьям, к Юриным девочкам. Я умру здесь с горя. Светлана тоже все больше и больше беспокоит меня. То, что с ней происходит, очень напоминает начало Йолиной болезни… К тоске по Йоле присоединилась тоска по Юре. О, как он мне нужен сейчас! Неужели нет такого учреждения, чрез которое можно было бы узнать о его судьбе?»…

Быстрый переход