Кроме того, мы учли и практическую сторону, ведь тому, кто подбрасывал нам подсказки, попасть в парк гораздо проще, чем в офисы студии.

Как всегда, перед входом в «Юниверсал» кипит жизнь, туристы и любители кино стекаются сюда со всего Лос-Анджелеса. Я стою, переступая с ноги на ногу, перед огромным глобусом «Юниверсал», рядом бьет фонтан, окруженный водяным туманом.

Очередь продвигается со скоростью улитки, и у меня возникает уверенность, что вот-вот подойдет Янус и выстрелит мне в затылок. Я раздумываю, не воспользоваться ли мне своим статусом звезды (хотя меня просили не высовываться), но тут Энди замечает другую очередь, которая двигается гораздо быстрее: в ней стоят те, кто готов заплатить за билет полную цену по кредитной карте.

Конечно, мы готовы — и моментально оказываемся в парке. Однако никто из нас не знает, куда идти дальше, и нам приходится отойти в сторонку, чтобы принять решение.

— Есть какие-нибудь мысли? — спрашивает Блейк, оглядывая площадь с множеством вульгарных магазинчиков, где продают бронзовые статуэтки знаменитостей.

— По правде сказать, никаких, — отвечаю я.

— Здесь имеются экспонаты, посвященные Эбботу и Костелло? — спрашивает Энди. — Или Мэй Уэст и Джимми Стюарту?

Ответа я не знаю, и мне остается лишь смотреть на карту парка, которую нам вручили вместе с билетами. Я уже собираюсь заявить, что ничего не знаю, когда кто-то пронзительно выкрикивает мое имя и поднимается ужасный шум.

В первое мгновение мне становится страшно, но почти сразу же я понимаю, что произошло. Меня узнали.

Дюжины и дюжины подростков (и несколько взрослых) собираются вокруг нас, протягивая листочки бумаги, карты, руки и все, на чем можно писать. Я не знаю, что мне делать, поскольку у нас нет на это времени. В конце концов я ставлю несколько подписей и пытаюсь объяснить, что мы торопимся.

Однако никто меня не слушает, и тогда Блейк принимает огонь на себя. Кто-то его узнает, и его поклонницы начинают визжать от восторга. (Они на время оставляют меня в покое, давая возможность отдышаться. Хорошо, конечно… хотя немного обидно.)

Так или иначе, но наше положение только усугубляется. Вся надежда теперь на Энди, однако и у него ничего не получается.

И тут я слышу, как кто-то называет его имя. Я поворачиваю голову и вновь слышу:

— Энди? Эндрю Гаррисон?

Линди?!

— Привет! Я подумала, что это ты, — говорит она. — Я подруга Деви. Меня зовут Линди. Мы познакомились во время репетиций, когда я случайно оказалась на съемках. Что ты делаешь…

— Линди!

Она поворачивается, и ее глаза широко открываются при виде меня. К счастью, она прекрасно знает, как я не люблю давать автографы. Более того, Линди умеет справляться с такими затруднениями.

— Ладно, ребята, на сегодня достаточно. Мисс Тейлор и мистер Этвуд должны успеть на важную встречу. Позже вы сможете узнать, когда они будут давать автографы в следующий раз.

Я слегка приподнимаю брови, но замысел Линди срабатывает, и толпа начинает расходиться.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, когда последние любители автографов скрываются за дверями магазинчиков.

Одновременно она бросает быстрый взгляд в сторону Блейка и Энди. Одному только богу известно, что она сейчас думает.

— Это длинная история, — отвечаю я, понимая, что такой ответ Линди не удовлетворит. — А ты?

— Дженна в городе, — говорит Линди, имея в виду свою пятнадцатилетнюю племянницу. — И я, как и положено хорошей тете, отвела ее в парк.

Я поворачиваюсь и вижу, что у выхода стоит Дженна.