— Ты такая предсказуемая! Всего пять минут назад ты сомневалась, правильно ли поступила, пригласив к себе домой Энди. Пора с этим кончать. Ты постоянно так себя ведешь.
— Ничего подобного, — возражаю я, хотя и понимаю, что вру.
Я действительно всегда так делала, но после нападения стало хуже. И вдвойне хуже после разрыва с Блейком.
— Ты сама мне рассказала, что сегодня так и поступила, — заявляет она. — Сначала выгнала Блейка из своего трейлера, а потом помчалась за ним, чтобы участвовать в интервью.
— Слушай, это нечестно, — говорю я.
Но я снова начинаю идти вперед, и мой психотерапевт непременно сказал бы, что таким способом я пытаюсь уйти от правды.
Линди бросается за мной, чтобы не отстать.
— Сначала ты решила, что он главная любовь всей твоей жизни, потом он совершил одну ошибку, и ты развернулась на сто восемьдесят градусов. Понимаешь, дорогая, даже олимпийские чемпионы по гимнастике не могут вертеться с такой скоростью.
— Эй! Мы с тобой говорим про одного и того же человека? Он меня бросил. Причем заявил это по национальному телевидению, и никак не меньше.
— Он тебя не бросил. Он увильнул от прямого ответа.
— Увильнул, — повторяю я. — Ну, это звучит разумно. Потому что в таком случае он будет в полной безопасности, пока на его горизонте не появится кто-нибудь получше.
У нас были самые серьезные отношения, по крайней мере я так думала, в особенности после того, как мы заговорили о том, чтобы начать жить вместе и купить пополам стереосистему. И соединить наши коллекции дисков…
Раньше я ничего подобного не делала. Ни с кем.
Но потом я узнала одновременно со всей страной, что мы «встречаемся, однако никакие обязательства нас не связывают». Его слова, не мои. Должна сказать, это стало для меня новостью. Болезненной и унизительной.
В тот момент он давал интервью Леттерману, а что это значит? Миллионы телезрителей. Когда Леттерман спросил его — в присущей только Леттерману манере, — рассчитывает ли Блейк встретить кого-нибудь получше, он смущенно засмеялся с видом маленького потерявшегося мальчика. «Хо-хо, приятель, — сказал Леттерман. — Деви связалась с ветреником».
Догадайтесь, какие были заголовки на следующей неделе в «Энтертейнмент уикли»? Два очка вам, если вы предположили, что такие: «Хо-хо, приятель. Блейк — настоящий дьявол».
— Ты сама знаешь, что Блейк ничего такого не имел в виду, — говорит Линди. — Леттерман поставил его в затруднительное положение, и он дал дурацкий ответ. А теперь ты наказываешь вас обоих за то, что он сболтнул глупость. Парень действовал под влиянием Эллиота. Естественно, он нес всякую чушь.
Ее слова меня веселят, но я сдерживаю смех.
— Неужели ты хочешь сказать, что в тот самый момент, как ты это узнала, ты его сразу разлюбила?
Я останавливаюсь, скрестив руки на груди, и пристально смотрю на Линди. Мы уже дошли до Дэлтон-уэй, где Виа-Родео встречается с Родео-драйв. Мимо нас проходят хорошо одетые туристы и так же хорошо одетые местные жители. Я замечаю девушку, невероятно похожую на Пэрис Хилтон, которая спешит в сторону «Гуччи». Она видит нас и машет рукой. Точно, это Пэрис.
— Я не говорю, что ты должна его простить, — гнет свое Линди, не замечая того, что мы всего в ярде от знаменитой богачки. — Я пытаюсь тебе объяснить, что ты отреагировала не на то, что он сделал или чувствовал. Ты взглянула на себя. Ты узнала, что он не готов надеть кольцо тебе на палец, и внезапно решила, что сделала ошибку, когда влюбилась в него.
— Господи, — говорю я с благоговением. |