— Если собираешься заполучить герцога, ты все равно расстанешься с этими замечательными качествами, Эми. — Так брат называл ее еще в те времена, когда они вместе играли в детской. Однако Амелия осталась твердой в своих убеждениях и мечтах о будущем. — Ты всегда была слишком воспитанной и безупречной, так, может быть, стоит сменить тактику, чтобы получить желаемое? В пределах разумного, конечно.

Возможно, в словах брата и была доля правды. Так просто было высказывать подобные суждения, если подходить к браку с точки зрения логики и расчета. Что Амелия и делала. Ни одному мужчине не удастся спутать ее планы.

— Я ожидала, что все пройдет гладко, как по писаному, — тихо произнесла она. — Тактика, основанная на любезности и безупречных манерах, — это, конечно, неплохо. Но возможно, есть и другой способ.

— Если хочешь что-то изменить, я бы посоветовала все-таки довериться графине Далби, — сказала Элинор. — Это непревзойденный знаток в такого рода делах, и все обычно складывается так, как она предскажет.

— Ты права, — подал голос Хоукс, поудобнее устраиваясь на стуле и вытягивая длинные ноги к камину. — Мое одобрение ты получила, Амелия. Можешь поговорить с Софией. Она и устроит твое счастье.

— Проклятие, Хоукс! Я не спрашивала твоего разрешения! — огрызнулась девушка.

Чертовка Элинор захихикала. Милые бранятся — это так забавно.

Глава 2

Будучи хладнокровной и мужественной леди, и к тому же помня о срочности поставленной задачи, Амелия покинула дом отца, как только снабдила Хоукса необходимыми указаниями, касающимися его роли сопровождающего. Поскольку тетю Мэри отыскать не удалось, девушка переоделась в прелестное муслиновое платье цвета слоновой кости с вышивкой. Потом она вынуждена была раздраженно ожидать, пока брат переоденется перед визитом к столь неотразимой даме, как София Далби.

Они прибыли в ее дом далеко за полдень. Преследуя лишь собственные цели, ради которых приехала, Амелия настояла, чтобы Хоукс остался снаружи. Она не собиралась позволять ему подслушать разговор, который обещал быть крайне щекотливым и не вполне удобным. Девушка также надеялась избежать обязательной сцены вежливого обольщения, которая происходила всякий раз, как только любой мужчина оказывался на расстоянии десяти футов от Софии. Однако сегодня все ее усилия были в высшей степени излишними.

Поскольку братец был слишком ленив, чтобы создать хотя бы видимость сопротивления, он лишь послушно проводил сестру к дворецкому, пообещав, что будет прогуливаться по улице до тех пор, пока она не выйдет.

Шел дождь, но, к счастью, не слишком сильный. Амелия не испытывала ни малейшего сожаления, что Хоукс промокнет. Возможно, непогода хоть слегка взбодрит этого соню.

Амелию проводили в знаменитую белую гостиную Софии, известную тем, что в ней, по слухам, находился некий раритет, бывший подарком то ли английского короля Георга, то ли короля Франции Людовика — скорее сплетня, нежели подтвержденный факт. В действительности в зале на видном месте стояла изящная ваза зеленого китайского фарфора, что еще больше сбило Амелию с толку: ведь предполагалось, что она должна быть белого цвета, если она дала название гостиной.

Когда речь шла о леди Далби, слухов всегда было гораздо больше, чем это допускали приличия. Но поскольку Амелия знала о вкладе Софии в помолвку Луизы с более чем достойным мужчиной, то готова была простить все, что угодно, включая и эту вазу.

Ведь удачный брак ее кузины, бесспорно, доказывал недюжинные способности леди Далби как свахи.

Амелия и София поприветствовали друг друга реверансами, затем опустились друг напротив друга на диваны, обитые тканью светло-голубого цвета, и девушка почувствовала себя в западне, гадая, как наиболее тактично сообщить хозяйке о цели своего визита.