— Кузя…

— Привет, — он отодвинул меня с порога и прошёл. — Что с сестрой? Когда она пропала?

— Пять дней, — машинально ответила я, а потом спохватилась: — Кузь, я сегодня никуда не поеду и ничем заниматься не буду!

Он обернулся. Посмотрел на меня, хмурясь, сказал:

— Ты меня держишь за маньяка? Всерьёз полагаешь, что я буду тебя грязно домогаться сейчас?

Я пробормотала:

— Да не думаю я ничего такого…

— Тогда пошли на кухню, у тебя кофе есть?

Вместо ответа я просто шагнула к нему, прижалась всем телом и уткнулась носом в плечо. Кузя обнял, и мне показалось, что его руки укрыли меня, как крылья ангела. Я даже носом хлюпнула, но вовремя спохватилась. Вот ещё плакать мне только не хватало! Потянула Кузю за руку на кухню.

Тётя Оля обернулась от плиты, и в её взгляде я прочитала мимолётное разочарование, но она тут же улыбнулась и сказала:

— Здрасьте. Блинчики будете?

— Знакомьтесь, это моя тётя Оля, а это Кузя… ой, Андрей, мой бывший одноклассник, — я даже покраснела от смущения, будто в шестом классе привела ухажёра в дом. А вот Кузя вёл себя настолько естественно, что мне даже стало обидно — словно он каждый день знакомится с родственниками своей девушки.

— Добрый день, тётя Оля, не возражаете, если я вас так буду называть? Блинчики — это прекрасно, спасибо! Так что там с твоей сестрой, Юль?

Мы уселись за стол, и я схватила мобильник.

— Никто не звонил, — сообщила тётя Оля, ставя перед Кузей тарелку со стопкой блинов.

— Ты заявила в полицию? — деловито спросил он.

— Нет ещё, только позвонила в Бюро несчастных случаев.

Кузя покачал головой и подвинул тарелку ко мне:

— Ешь.

— Не хочется…

— Они позвонят, когда ты съешь как минимум три блина.

— Откуда ты знаешь? — фыркнула я против воли.

— Вангую, — ответил он, самолично скручивая блины в трубочку. Ровно три. Открылся холодильник, передо мной появилась плошка со сметаной. Кузя ткнул пальцем в рулетики блинов: — Ешь.

— Это глупо…

Но рука уже сама потянулась к еде. Мне хотелось верить. Я верила…

Телефон завибрировал, когда я дожевала последний блин и уже почти отчаялась. Номер незнакомый. Дико глянула на Кузю и схватила мобильник:

— Алло?

— Вы заявили о пропаже сестры, Евгении Владимировны Глинской, две тысячи второго года рождения? — женский голос в телефоне заставил меня встрепенуться и обмереть.

— Я…

— В базе данных есть две неопознанных девушки, подходящие по возрасту. Адреса записывать будете?

Я вскочила, схватила блокнотик, пришпиленный на холодильник, зашарила на полке в поисках ручки:

— Конечно, диктуйте!

— Екатерининский судебный морг, Екатерининский проспект 10.

— Морг… — простонала я, и Кузя нашёл мою руку, накрыл её ладонью, согрел. Я мужественно записала адрес. Женщина бесстрастно продолжила:

— Институт травматологии имени Джанелидзе, реанимация. Будапештская дом 3, обращаться в приёмный покой.

— Спасибо большое, — потерянно сказала я и услышала в ответ:

— Желаю удачи.

Отключив звонок, я с минуту растерянно смотрела на корявые буквы, написанные на листочке. Морг… Я видела только морг. И представляла Женьку голой на жестяном столе патологоанатома… Пришлось даже зажмуриться пару раз, чтобы прогнать настойчивое видение. Кузясунул мне ещё один свёрнутый трубочкой блин и спросил:

— Ну что, поедем?

— Конечно, поедем, — очнулась я, дико глянув на блин, и отложила его в сторону.