Райт ждал, пока Эрчел не кивнул, не поднимая глаз.

— Положите его туда, — приказал каэрит, и, медленно вытирая окровавленный клинок об куртку Эрчела, кивнул в сторону нескольких вязов в дюжине шагов от нас. — И можешь понести мой мешок на обратном пути. Хорошо бы из него ничего не пропало.

— Каэритская сволочь, — пробормотал Эрчел, когда мы тащили к вязам труп арбалетчика. Как с ним частенько бывало, наша конфронтация, казалось, совершенно забылась. Спустя все эти годы, раздумывая о его судьбе, я вынужден прийти к заключению, что Эрчел — какой бы отвратительной и ужасной ни была его душа, — обладал одной способностью, которая всегда ускользала от меня: он не таил обид.

— Говорят, они поклоняются деревьям и камням, — продолжал он, тщательно стараясь не повышать голос. — Творят над ними языческие обряды в лунном свете, и всё такое, чтобы оживлять. Мои с таким никогда бы якшаться не стали. О чём только Декин и думает, не знаю.

— Может, стоит у него спросить, — предложил я. — Или я могу спросить для тебя, если хочешь.

Предполагалось, что это любезное предложение заставит Эрчела держать рот закрытым большую часть остатка нашего пути. Однако, когда мы углубились в чащу по пути к лагерю, он, разумеется, нашёл другой повод почесать языком.

— Что в нём написано? — спросил он, снова понизив голос, поскольку Райт и остальные шли неподалёку. — В свитке-то?

— Откуда мне знать? — ответил я, поправляя на плече неприятно тяжёлый мешок с награбленным. Трупы полностью обчистили ещё до того, как я смог поучаствовать, зато в телеге удалось поживиться половиной мешка съестного, несколькими морковками и, самое ценное, парой отличных сапог, которые почти идеально мне подойдут после некоторых небольших изменений.

— Декин разговаривает с тобой. И Лорайн тоже. — Эрчел настойчиво пихнул меня локтем. — Что такого там написано, отчего он так сильно рисковал, только чтобы его прочитать?

Я подумал о потрясении, которое заметил на лице Лорайн, когда она читала свиток, и о противоположном выражении, когда она стояла и смотрела, как Декин вытягивает из меня рассуждения. «Старый придурок переметнулся», — сказала она. За годы, проведённые в этой банде, я научился чуять, когда меняется ветер, направляющий наш путь, и главным в ней всегда оставался Декин. Своими мыслями он делиться не любил и нередко отдавал приказы, которые казались странными или абсурдными, а их истинное предназначение открывалось позднее. Но до сих пор его осторожное руководство всегда приводило нас к прибыли и позволяло избегать солдат и шерифов герцога. Герцог…

Ноги стали замедляться, а глаза расфокусировались — мой вечно занятой разум выдал озарение, которое должно было снизойти ещё на дороге. Охранники гонца были не герцогскими рекрутами из Шейвинской Марки, а кордвайнцами, только что из другой битвы с Самозванцем. Солдаты на службе короля, что вызывало вопрос: на чьей стороне сражался герцог Шейвинской Марки, если его солдатам нельзя было доверить сопровождение королевского гонца?

— Элвин?

От голоса Эрчела мои глаза снова сфокусировались, и взгляд немедленно скользнул на громоздкую фигуру Декина во главе колонны. Мы уже добрались до лагеря, и я смотрел, как он отмахнулся от вышедших поприветствовать его разбойников и потопал в укрытие, которое делил с Лорайн. Инстинкт подсказывал мне, что ни он, ни она не примут участия с нами в общей ночной пирушке, какую мы обычно устраивали после успешного окончания дела. Я знал, что им много чего надо обсудить. А ещё знал, что мне надо это услышать.