Федор завозился, открывая дверцу, а левая рука скользнула уже под сиденье и переправила в карман кожана пару никелированных шаров размером с куриное яйцо каждый. Огромный разбитый шарикоподшипник валялся у дядьки Игната под забором, и Федор сунул несколько шариков под сиденье.

Приятно было на досуге перебирать тяжелые, скользкие на ощупь кругляши - это успокаивало нервы. Да и сейчас с ними стало поспокойнее. Федор, наконец, вылез из машины и выпрямился, вознесшись почти на голову над красномордым водилой.

- О чем базар, мужики? Если что по моей вине - плачу без понтов. А ключики тебе зачем? Поигрался и верни,- спокойно процедил он.

Водила явно начал менжеваться, не уловив на бесстрастно-жестком лице Федора и тени испуга. Но сзади его подпирали трое волчар, готовых перегрызть глотку этому фуцину. У одного в руке зажата монтажка, второй тискал длиннющую отвертку, а третий многозначительно держал кулак в кармане замшевой куртки. Все жаждали крови. О треснувшем стекле уже забыли. Напомнил водила.

- Ты, козел, лобовушник мне расхерачил!- взвыл он во всю глотку, как бы призывая в свидетели остальных водителей, скопившихся возле своих легковушек. Тут же спохватившись, он прикусил язык, поняв, что сболтнул лишку, и зыркнул исподлобья на Стреляного - может, тот зоны не топтал, глядишь и прорежет. Не прорезало. Если с самого начала Федор был против балагана и собирался заплатить наглецу за новое стекло, то при слове "козел" он тут же свернулся в комок мышц, словно змея, которой наступили на хвост. За это оскорбление на зоне режут без предупреждения.

- У тебя есть пять секунд, чтобы взять обратно то, что сейчас вякнул,- Федор сунул руку в карман.- Я даже считать не буду. Ну!

И тут же еле успел уклониться от просвистевшей у виска монтажки. Все, мочиловки не избежать. Он повернулся и бросился бежать за станцию заправки - туда, где заросли кустов и нет скопления народа. Его поняли превратно.

- Зассал, мудило!- торжествующе заорал стоявший за водителем.- Айда, братва, поиграем на батареях,- и первый ломанулся вслед за Федором. Ему первому и досталось: тяжелый стальной кругляш, прошумев в воздухе, с силой впаялся в шерстяную рубашку где-то в районе третьего ребра. Захрипев, любитель скальпов повалился в рыжую от пролитого масла траву. Водителя Федор вырубил вторым шаром - по колену. Остались тот, с отверткой и еще один, который, выдернув из кармана "бабочку", мимолетным движением кисти разложил ее, выставив в сторону Стреляного узкий обоюдоострый клинок.

- Счас будем ливер мотать на штырек! Посолю суку,- ревел он, набегая на Федора сбоку. Как не хотелось тому показывать, на что он способен, все же пришлось.

- Убери перо, слышишь.- Но этого борова уже и танковое заграждение, казалось, не остановит. Что ж, иди сюда, банан. Уход в сторону, нырок под правую руку с захватом кисти, резкий рывок вбок и вверх с одновременной подсечкой - тело с вывернутой из плечевого сустава рукой летит в одну сторону, а узкий стилет в другую. Того, с отверткой, Федор поймал на встречном ударом вытянутой ноги в грудь. Словно налетев на бетонный столб, нападавший рухнул, как подкошенный там, где его остановил удар. Стреляный сплюнул, отдышавшись, и полез в карман за сигаретой, оглядывая поле боя, корчившихся врагов.

- Если кто поднимется без разрешения - замочу с концами,- пообещал почти весело, отходя от драки. Он знает, что теперь они встанут только тогда, когда он уедет. Но покуражиться ох как хочется! Давненько в нем копилась эта злость, еще с Измайловского лесопарка, и там, у домика Глухаря на 83-м километре...Вот и выпустил пар. Федор шагает в обход к станции к заправочным колонкам и только тут замечает, что возле них скопилось уже свыше полсотни машин, а водители с интересом наблюдают за потасовкой, скопившись у бордюров.